Великая Октбрьская социалистичкая революция - Наш Взгляд (и Нечто)
22-11-2007 02:54
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
II съезд Советов, овациями встретивший сообщение о взятии Зимнего дворца, вряд ли подходит под описание Троцкого как «самый демократичнейший из всех парламентов в мiровой истории». Это был съезд рабочих и солдатских депутатов, следовательно, на нем не было представителей крестьян (не солдат). Кроме того, это были наверняка случайно выбранные делегаты. Тем не менее из шестисот пятидесяти делегатов триста девяносто были большевиками, что свидетельствует о приоритете большевиков в крупных городах. Начиная с июня меньшевики стали катастрофически терять влияние, и это та партия, которая когда-то руководила русским пролетариатом и «изобрела» Советы.
Открывшийся съезд еще больше подчеркнул унизительное положение, в котором оказались бывшие вожди «революционной демократии». «Кресло председателя занято Каменевым, одним из тех флегматичных типов, созданных самой природой для должности председателя», — ядовито написал Троцкий о политическом враге и родственнике. Сам Троцкий, далеко не флегматик, метался между залом, где проходил съезд, помещением, занятым Военно-революционным комитетом, и комнатой, где отдыхал Владимир Ильич на разложенных на полу одеялах и подушках. Это был день (или скорее ночь) Льва Давыдыча Троцкого. Ему выпало выслушивать нытье меньшевиков: революция опорочена, кровопролитие следует остановить, надо придумать какое-то компромиссное решение. «И теперь нам предлагают, - откажитесь от своей победы, заключите соглашение. С кем?! Я спрашиваю: С кем мы должны заключить соглашение?! С теми жалкими кучками, которые ушли отсюда? Нет, тут соглашение не годится! Тем, кто отсюда ушел, как и тем, кто выступает с подобными предложениями, мы должны сказать: вы - жалкие единицы, вы - банкроты, ваша роль сыграна, отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории!» ( См.: Малянтович П.Н.. В Зимнем дворце 25—26 октября)
Ей-Богу, чувствуешь себя несколько неловко от того, с каким злорадством Лев Давыдыч писал все эти свои эти воспоминания, хотя в то время сам находился в изгнании, разделяя судьбу, отмерянную им Мартовым и Данам. А ведь мог бы он проявить больше великодушия к людям, которые потерпели поражение из-за своих идеалов, бывших когда-то и его идеалами, между прочим.
По взятии Зимнего дворца и ареста министров Временного правительства Ленин позволил себе покинуть Смольный и отправиться на квартиру Бонч-Бруевича, где мог, по крайней мере, отдохнуть в спокойной обстановке. Новый управитель России без сопровождения уехал на машине (очевидно, это было большой редкостью в те дни), «управляемой опытным шофером».(См. Robins, In charge of the Red Cross Mission).
После короткого отдыха Владимир Ильич потратил утро на составление первых декретов — о земле и мире. Даже если в ближайшие часы у него вырвут Петроград, декреты разойдутся по всей России: солдаты узнают, что они с чистой совестью могут занимать (громить) помещичьи усадьбы, и убивать помещиков и офицеров. Никакое контрреволюционное правительство не сможет отменить эти декреты. (Странные ассоциации с 1991 годом)
Вечером 26 октября Ленин зачитал Декрет о мире под овации съезда. В документе, написанном в высокопарном стиле, предлагалось всем народам и правительствам враждующих стран немедленно начать открытые переговоры о заключении мира без аннексий и контрибуций. Не суть, что этот призыв прозвучал от лица тех, кто, ступив в сговор, захватил город и кто в лучшем случае стремился управлять разложившимся обществом и деморализованной армией. Важно, что это было началом мiровой революции. После бурных оваций делегаты стоя пропели «Интернационал». Пение, душевный подъем большевиков возбудили зависть Суханова. «Как жаль, что я не могу присоединиться к ним... слиться в едином порыве энтузиазма с толпой и ее вождями! Но я не могу».
Открывшийся съезд еще больше подчеркнул унизительное положение, в котором оказались бывшие вожди «революционной демократии». «Кресло председателя занято Каменевым, одним из тех флегматичных типов, созданных самой природой для должности председателя», — ядовито написал Троцкий о политическом враге и родственнике. Сам Троцкий, далеко не флегматик, метался между залом, где проходил съезд, помещением, занятым Военно-революционным комитетом, и комнатой, где отдыхал Владимир Ильич на разложенных на полу одеялах и подушках. Это был день (или скорее ночь) Льва Давыдыча Троцкого. Ему выпало выслушивать нытье меньшевиков: революция опорочена, кровопролитие следует остановить, надо придумать какое-то компромиссное решение. «И теперь нам предлагают, - откажитесь от своей победы, заключите соглашение. С кем?! Я спрашиваю: С кем мы должны заключить соглашение?! С теми жалкими кучками, которые ушли отсюда? Нет, тут соглашение не годится! Тем, кто отсюда ушел, как и тем, кто выступает с подобными предложениями, мы должны сказать: вы - жалкие единицы, вы - банкроты, ваша роль сыграна, отправляйтесь туда, где вам отныне надлежит быть: в сорную корзину истории!» ( См.: Малянтович П.Н.. В Зимнем дворце 25—26 октября)
Ей-Богу, чувствуешь себя несколько неловко от того, с каким злорадством Лев Давыдыч писал все эти свои эти воспоминания, хотя в то время сам находился в изгнании, разделяя судьбу, отмерянную им Мартовым и Данам. А ведь мог бы он проявить больше великодушия к людям, которые потерпели поражение из-за своих идеалов, бывших когда-то и его идеалами, между прочим.
По взятии Зимнего дворца и ареста министров Временного правительства Ленин позволил себе покинуть Смольный и отправиться на квартиру Бонч-Бруевича, где мог, по крайней мере, отдохнуть в спокойной обстановке. Новый управитель России без сопровождения уехал на машине (очевидно, это было большой редкостью в те дни), «управляемой опытным шофером».(См. Robins, In charge of the Red Cross Mission).
После короткого отдыха Владимир Ильич потратил утро на составление первых декретов — о земле и мире. Даже если в ближайшие часы у него вырвут Петроград, декреты разойдутся по всей России: солдаты узнают, что они с чистой совестью могут занимать (громить) помещичьи усадьбы, и убивать помещиков и офицеров. Никакое контрреволюционное правительство не сможет отменить эти декреты. (Странные ассоциации с 1991 годом)
Вечером 26 октября Ленин зачитал Декрет о мире под овации съезда. В документе, написанном в высокопарном стиле, предлагалось всем народам и правительствам враждующих стран немедленно начать открытые переговоры о заключении мира без аннексий и контрибуций. Не суть, что этот призыв прозвучал от лица тех, кто, ступив в сговор, захватил город и кто в лучшем случае стремился управлять разложившимся обществом и деморализованной армией. Важно, что это было началом мiровой революции. После бурных оваций делегаты стоя пропели «Интернационал». Пение, душевный подъем большевиков возбудили зависть Суханова. «Как жаль, что я не могу присоединиться к ним... слиться в едином порыве энтузиазма с толпой и ее вождями! Но я не могу».
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Великая Октбрьская социалистичкая революция - Наш Взгляд (и Нечто) | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»