Ночью 26 октября нещадно садивший махоркой II Всероссийский съезд Советов заслушал сообщение о «взятии» дворца. Часть защитников покинула Зимний дворец; поручик Синегуб передает такой разговор с командиром казаков — подхорунжим: «Когда мы сюда шли, нам сказок наговорили, что здесь чуть не весь город с образами, да все военные училища и артиллерия, а на деле-то оказалось — жиды да бабы, да и Правительство, тоже наполовину из жидов. А русский-то народ там с Лениным остался». И казакийцы подались на выход, оставив, правда, свои пулеметы.
Преданные правительству перепившиеся юнкера уже ничего не могли поделать с огромной толпой, хлынувшей во дворец. Поздно ночью охрана сложила оружие и «вооруженные люди» ворвались в Зимний дворец. Временное правительство заранее обсудило, как лучше всего встретить врагов, и в результате пришло к решению, что стоит остаться на своих местах, вокруг стола. Эта сцена хорошо известна по фильму С. М.Эйзенштейна: Антонов-Овсеенко, по виду напоминающий нечто среднее между богемным художником и старьевщиком ― всё по 100 рублей (это при том, что когда-то он был Царским офицером) — врывается в кабинет во главе группы красногвардейцев с заранее подготовленной фразой: «Члены Временного правительства подчиняются силе и сдаются в соответствии с правилами, чтобы избежать кровопролития». Солдаты, как уже говорилось, хотели устроить самосуд, но вооруженные рабочие сохранили внешние приличия, соответствующие историческому моменту. Один из министров, Малянтович, напомнил Антонову: перед революцией в его доме прятался большевик. Тогда Антонов, придя в некоторого рода замешательство, сделал попытку продемонстрировать своего рода революционную учтивость. Так затаившийся враг народа проявил, уже тогда, свою шпионско-диверсантскую натуру. Хоть он и дальше пытался замаскироваться, пролив моря крови, органы не одурачить.