Великая Октябрьская социалистическая революция
21-11-2007 10:21
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
[показать]
«Смольный. 1917 год»
Картина С.Гуецкого
[показать]«Смольный. 1917 год»
Картина С.Гуецкого
Комментируя события великого дня, 25 октября 1917 года, историки не перестают задаваться вопросом: «Что могло бы произойти, если бы,..», хотя, с другой стороны, «иначе и быть не могло». Что могло бы произойти, если бы во Временном правительстве нашелся один решительный человек и имелись бы хоть сколько-то приличные — даже не бое-, а хотя бы дееспособные воинские части. Большевистские командиры открыто признавали, что в их распоряжении имелась вооруженная толпа, которую, если бы не десант балтийских матросов, можно было разогнать с помощью малочисленных, но более организованных и дисциплинированных воинских отрядов. «Горький опыт июльских дней не давал нам полной уверенности в победе», — писал один из большевиков.
Среди населения Петрограда, тэкскть, в народе, если не считать рабочих некоторых фабрик, никакого особого воодушевления не наблюдалось. Скорее можно было говорить о равнодушии. Обыватели и не подозревали о тех «десяти днях», которым суждено было «потрясти мiр». Среди трех тысяч служащих центральной телефонной станции и телеграфа не было ни одного большевика.
А вот в пользу утверждения «иначе и быть не могло» говорит всеми признаваемый факт: армия никогда бы не поднялась против большевиков. В течение нескольких месяцев русским солдатам приказывали сначала подчиняться, а затем не подчиняться приказам Царя, Царских офицеров, Корнилова. Не было у оборванных солдатиков, бывш. суворовских богатырей, ну, совершенно, абсолютно никаких причин отдавать свою жизнь за кого-то из революционЭров - сицилистов, будь то Керенский или Ленин, или еще какой хрен. Прочие революционЭры, небольшевики, вызывали жалость своей нерешительностью и выглядели смешно и гадко с их неуместной демократической словесной диареей. Все эти Мартовы, Даны и Черновы все еще жили воспоминаниями о «реакции» и карательных экспедициях 1906— 1907 годов. Им, как, впрочем, и многим большевистским вождям тоже, был непонятен истинный смысл большевизма. Через несколько дней многие большевистские вожди сложили с себя обязанности в знак протеста против самовластного и ужасно недемократичного, по их мнению, поведения Ленина. Так что по своей глупости меньшевики и эсеры вполне сравнимы с коммунистическими вождями 20-х годов, которых одного за другим перестрелял преемник В.И.Ленина. Но это, правда, было позже, несколько позже.
Как многозначительно заметил один из демократических социалистов, они были первыми, кого ввели в заблуждение лозунги и торжественные заявления большевиков. С почином!
Ну вот, перед рассветом 25 октября вооруженные отряды начали занимать стратегические объекты: мосты, электростанции, вокзалы, телефонную станцию, телеграф. Сопротивление оказано не было, так что нехорошие капитулянты и робко прятавшие свое тело жирное в утесах глупые пИ́нгвины среди большевиков были посрамлены. У «временных» остались только юнкера и женский батальон. Рано утром Керенский, сбежав из дворца, отправился на фронт, чтобы привести в столицу войска для подавления восстания. В июле одного слуха об этом было бы достаточно, чтобы посеять панику в пробольшевистских воинских частях. Вся трагедия противников большевиков заключалась в их излишней любви к ассоциативным воспоминаниям: сначала аналогии с французской революцией, затем боязнь меньшевиков повторения 1905 года и самонадеянные воспоминания Временного правительства об июльских событиях. На этот раз командующий Северным фронтом ген. Черемисов указал Керенскому на дверь, и Александр Федорыч был вынужден довольствоваться несколькими сотнями казаков с ген.Красновым и комиссаром Войтинским.
Оставшееся «без Главы», обезглавленное, то есть, «правительство» в кавычках заседало в Зимнем дворце. В полдень бывшая Царская резиденция была единственным островком власти (хотел сказать – «законной власти», но передумал) в большевистском Петрограде и защищалась юнкерами и женщинами. Для осуществления намеченного плана следовало захватить дворец. «Штурм» Зимнего дворца, длившийся весь день, заключался практически в следующем: «атакующие», в основном посторонние дезертиры и всякого рода городская «чернь» («бомжи», по современной терминологии), проникали внутрь дворца через задние и подвальные двери, которые почему-то не были предварительно заперты, и объектом интереса этой «черни» были отнюдь не министры Временного правительства, а т. н. «библиотека царских вин», которую прежде всего и захватили эти «революционеры». Попутно они разоружали юнкеров, все время появлявшихся тут же, в «библиотеке», объясняя им под коллекционный коньячок всю безсмысленность сопротивления и защиты валявшегося на Царской кровати Керенского. Немножко постреляли, но это уже когда высадившиеся на набережную матросы подключились.
А Великий Вождь дожидался результатов в Смольном. Операция затягивалась, и он сильно нервничал. II съезд Советов проходил в этом же здании, но не мог же он объяснить делегатам, что с министрами, засевшими в Зимнем дворце, возникли, выражаясь по-современному, проблемы, а Керенский может вернуться с казаками. Ведь с самого начала буржуазия (цитирую Шляпникова), «от караульных офицеров до проституток», исчезла с улиц Петрограда, а теперь, вероятно, воспрянув духом, появилась опять. Последний бастион реакции все еще удерживал свои позиции. Депутация Спасителей Родины и Революции приняла решение выйти на площадь перед Зимним дворцом и защитить законное правительство от большевистских пуль своими грудями. Но из этого ничего не вышло: отряд моряков преградил им путь. Им ничего не оставалось, как вернуться ни с чем.
Владимир Ильич все время выходил из себя и ругал подчиненных за задержку. Он вникал во все детали операции, занимался даже такими на первый взгляд незначительными вопросами, как питание телефонисток (если они не получат чай и хлеб, то не будут работать). А вот еще забавное: будущий, т.с., историограф и теоретик (а также практик) работы органов безопасности М.И.Лацис вспоминал пять лет спустя на страницах «Петроградской правды», как Владимир Ильич неожиданно зашел в комнату исполкома Петросовета в Смольном с вопросом — «ребята, лопаты у вас есть?». Оказывается, совковые лопаты Ленину нужны были для… рытья окопов вокруг Зимнего дворца на случай его затяжного сопротивления. И хотя, судя по воспоминаниям Лациса, даже более решительно настроенным членам исполкома — большевикам, было непонятно, как можно совковыми лопатами разворотить брусчатку Дворцовой площади? — они ответили утвердительно. Более того, они пообещали, что петроградские рабочие голыми руками разворотят «царскую» брусчатку, или же, если надо, выроют окопы, но не выпустят «временных» из дворца.
Постоянное вмешательство Ленина заставило Подвойского подать заявление об уходе. Ленин пришел в ярость: идет война, и никто не имеет права подавать в отставку; Вас, батенька, надобно hасстhелять!
Кстати, о расстрелах. Те юнкера, кто сам до дома дойти не мог, оказались как бы взятыми в плен. «Некоторые товарищи в Смольном», вспоминал Лев Давыдыч (среди них, очевидно, и В.И.Ленин), требовали немедленно расстрелять пленных. Но здравомыслящие Троцкий и Подвойский решили отпустить безтолковых вьюношей, предварительно прочитав им лекцию. Намного лучше использовать силу убеждения и мягкость, не так ли? Вот и над «временными министрами» арестовавшие их солдаты хотели по дороге в Петропавловку устроить самосуд, но прозвучавший упрек, безотказно действовавший на классово-сознательный пролетариат, тут же остановил потенциальных линчевателей. «Не убивайте их, это некультурно!». (См. Воспоминания П.Н.Малянтовича «В Зимнем дворце 25-26 октября 1917 года»).
Так что Великая Октябрьская социалистическая стала самой первой бархатной революцией в истории человечества, с Праздником, дорогие товарищи!
ЗЫ Конечно, реконструировать события почти 90-летней давности, да еще с попыткой проекции на современность — дело неблагодарное: река отечественной истории давным-давно утекла от той великой и судьбоносной, как потом нас долго уверяли, ночи 25 октября / 7 ноября 1917 г., и прошлого уже не вернешь, да.
Среди населения Петрограда, тэкскть, в народе, если не считать рабочих некоторых фабрик, никакого особого воодушевления не наблюдалось. Скорее можно было говорить о равнодушии. Обыватели и не подозревали о тех «десяти днях», которым суждено было «потрясти мiр». Среди трех тысяч служащих центральной телефонной станции и телеграфа не было ни одного большевика.
А вот в пользу утверждения «иначе и быть не могло» говорит всеми признаваемый факт: армия никогда бы не поднялась против большевиков. В течение нескольких месяцев русским солдатам приказывали сначала подчиняться, а затем не подчиняться приказам Царя, Царских офицеров, Корнилова. Не было у оборванных солдатиков, бывш. суворовских богатырей, ну, совершенно, абсолютно никаких причин отдавать свою жизнь за кого-то из революционЭров - сицилистов, будь то Керенский или Ленин, или еще какой хрен. Прочие революционЭры, небольшевики, вызывали жалость своей нерешительностью и выглядели смешно и гадко с их неуместной демократической словесной диареей. Все эти Мартовы, Даны и Черновы все еще жили воспоминаниями о «реакции» и карательных экспедициях 1906— 1907 годов. Им, как, впрочем, и многим большевистским вождям тоже, был непонятен истинный смысл большевизма. Через несколько дней многие большевистские вожди сложили с себя обязанности в знак протеста против самовластного и ужасно недемократичного, по их мнению, поведения Ленина. Так что по своей глупости меньшевики и эсеры вполне сравнимы с коммунистическими вождями 20-х годов, которых одного за другим перестрелял преемник В.И.Ленина. Но это, правда, было позже, несколько позже.
Как многозначительно заметил один из демократических социалистов, они были первыми, кого ввели в заблуждение лозунги и торжественные заявления большевиков. С почином!
Ну вот, перед рассветом 25 октября вооруженные отряды начали занимать стратегические объекты: мосты, электростанции, вокзалы, телефонную станцию, телеграф. Сопротивление оказано не было, так что нехорошие капитулянты и робко прятавшие свое тело жирное в утесах глупые пИ́нгвины среди большевиков были посрамлены. У «временных» остались только юнкера и женский батальон. Рано утром Керенский, сбежав из дворца, отправился на фронт, чтобы привести в столицу войска для подавления восстания. В июле одного слуха об этом было бы достаточно, чтобы посеять панику в пробольшевистских воинских частях. Вся трагедия противников большевиков заключалась в их излишней любви к ассоциативным воспоминаниям: сначала аналогии с французской революцией, затем боязнь меньшевиков повторения 1905 года и самонадеянные воспоминания Временного правительства об июльских событиях. На этот раз командующий Северным фронтом ген. Черемисов указал Керенскому на дверь, и Александр Федорыч был вынужден довольствоваться несколькими сотнями казаков с ген.Красновым и комиссаром Войтинским.
Оставшееся «без Главы», обезглавленное, то есть, «правительство» в кавычках заседало в Зимнем дворце. В полдень бывшая Царская резиденция была единственным островком власти (хотел сказать – «законной власти», но передумал) в большевистском Петрограде и защищалась юнкерами и женщинами. Для осуществления намеченного плана следовало захватить дворец. «Штурм» Зимнего дворца, длившийся весь день, заключался практически в следующем: «атакующие», в основном посторонние дезертиры и всякого рода городская «чернь» («бомжи», по современной терминологии), проникали внутрь дворца через задние и подвальные двери, которые почему-то не были предварительно заперты, и объектом интереса этой «черни» были отнюдь не министры Временного правительства, а т. н. «библиотека царских вин», которую прежде всего и захватили эти «революционеры». Попутно они разоружали юнкеров, все время появлявшихся тут же, в «библиотеке», объясняя им под коллекционный коньячок всю безсмысленность сопротивления и защиты валявшегося на Царской кровати Керенского. Немножко постреляли, но это уже когда высадившиеся на набережную матросы подключились.
А Великий Вождь дожидался результатов в Смольном. Операция затягивалась, и он сильно нервничал. II съезд Советов проходил в этом же здании, но не мог же он объяснить делегатам, что с министрами, засевшими в Зимнем дворце, возникли, выражаясь по-современному, проблемы, а Керенский может вернуться с казаками. Ведь с самого начала буржуазия (цитирую Шляпникова), «от караульных офицеров до проституток», исчезла с улиц Петрограда, а теперь, вероятно, воспрянув духом, появилась опять. Последний бастион реакции все еще удерживал свои позиции. Депутация Спасителей Родины и Революции приняла решение выйти на площадь перед Зимним дворцом и защитить законное правительство от большевистских пуль своими грудями. Но из этого ничего не вышло: отряд моряков преградил им путь. Им ничего не оставалось, как вернуться ни с чем.
Владимир Ильич все время выходил из себя и ругал подчиненных за задержку. Он вникал во все детали операции, занимался даже такими на первый взгляд незначительными вопросами, как питание телефонисток (если они не получат чай и хлеб, то не будут работать). А вот еще забавное: будущий, т.с., историограф и теоретик (а также практик) работы органов безопасности М.И.Лацис вспоминал пять лет спустя на страницах «Петроградской правды», как Владимир Ильич неожиданно зашел в комнату исполкома Петросовета в Смольном с вопросом — «ребята, лопаты у вас есть?». Оказывается, совковые лопаты Ленину нужны были для… рытья окопов вокруг Зимнего дворца на случай его затяжного сопротивления. И хотя, судя по воспоминаниям Лациса, даже более решительно настроенным членам исполкома — большевикам, было непонятно, как можно совковыми лопатами разворотить брусчатку Дворцовой площади? — они ответили утвердительно. Более того, они пообещали, что петроградские рабочие голыми руками разворотят «царскую» брусчатку, или же, если надо, выроют окопы, но не выпустят «временных» из дворца.
Постоянное вмешательство Ленина заставило Подвойского подать заявление об уходе. Ленин пришел в ярость: идет война, и никто не имеет права подавать в отставку; Вас, батенька, надобно hасстhелять!
Кстати, о расстрелах. Те юнкера, кто сам до дома дойти не мог, оказались как бы взятыми в плен. «Некоторые товарищи в Смольном», вспоминал Лев Давыдыч (среди них, очевидно, и В.И.Ленин), требовали немедленно расстрелять пленных. Но здравомыслящие Троцкий и Подвойский решили отпустить безтолковых вьюношей, предварительно прочитав им лекцию. Намного лучше использовать силу убеждения и мягкость, не так ли? Вот и над «временными министрами» арестовавшие их солдаты хотели по дороге в Петропавловку устроить самосуд, но прозвучавший упрек, безотказно действовавший на классово-сознательный пролетариат, тут же остановил потенциальных линчевателей. «Не убивайте их, это некультурно!». (См. Воспоминания П.Н.Малянтовича «В Зимнем дворце 25-26 октября 1917 года»).
Так что Великая Октябрьская социалистическая стала самой первой бархатной революцией в истории человечества, с Праздником, дорогие товарищи!
ЗЫ Конечно, реконструировать события почти 90-летней давности, да еще с попыткой проекции на современность — дело неблагодарное: река отечественной истории давным-давно утекла от той великой и судьбоносной, как потом нас долго уверяли, ночи 25 октября / 7 ноября 1917 г., и прошлого уже не вернешь, да.
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Великая Октябрьская социалистическая революция | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»