Позже, несколько позже, некоторые эмигрантские историки и публицисты, медленно раскручивая «историческую пленку» в обратном направлении и тщательно отыскивая в ней «роковые просчеты», считали, что, пожалуй, единственным человеком, который в октябрьские дни мог бы «спасти положение», был генерал М.В. Алексеев. Его имя, казалось, способно было привлечь немало «боевых единиц». Алексеев действительно находился в Петрограде.
Говорили, что его видели то «спокойно идущим» «сквозь цепи революционных войск» к Зимнему дворцу, то даже в самом штабе округа. В мемуаристике есть свидетельство, согласно которому 20 или 22 октября ген. Алексеев твердо заверял М.И. Терещенко, что в Петрограде находятся 15 тыс. офицеров и по крайней мере 5 тыс. из них под его, Алексеева, командой будут защищать Временное правительство, если оно, конечно, «разрешит». Но, как уверял позднее П.Б. Струве, Алексеева «не позвали».
Безусловно, верно здесь только одно: петроградские гостиницы и общежития в самом деле кишели офицерами, по разным причинам покинувшими фронт. Несомненно и то, что многие из них готовы были сражаться, их симпатии всецело были на стороне ген. Корнилова. Примечательны воспоминания поручика А. Синегуба, принимавшего участие в защите Зимнего дворца. Там есть слова, звучащие прямо-таки как молитва: «Дорогие Корнилов и Крымов, что не удалось вам, то, Бог милостив, может быть, удастся нам...» Но верно также и то, что немалой части обретавшегося в Петрограде офицерства коснулся, т.с., тлен «разложения». Их Благородия гг. офицеры отсиживались в «офицерских убежищах», обставив их со всевозможным комфортом. У Синегуба есть описание одного из «убежищ» в Павловском полку. Офицеры в аксельбантах, мадамки в шляпах с огромными полями, цветы, вина, коробки конфет, снующие официанты и неприличные, я бы сказал, безобразные сцены всякова разврату...
Готовность ген. Алексеева во второй раз встать на защиту презираемого им Керенского, да еще с имеющимися силами, весьма сомнительна. Созданная им «алексеевская организация», если и включала в себя те «пять тысяч» офицеров, о которых ген. Алексеев якобы говорил Терещенко, ставила перед собой иную задачу: переброску офицеров на Дон для организации там борьбы после крушения керенщины. Как мы уже писали, эта задача была согласована ген. Алексеевым и с Быховом, и с Новочеркасском.
После закрытия Временным правительством газеты «Общее дело» В.Л.Бурцева ген. М.В.Алексеев так ответил на вопрос корреспондента этой газеты — сумеет ли Временное правительство справиться с большевистской угрозой «слева»?: «Нимало не сомневаюсь в том, что правительство скоро падет, а власть захватят большевики. Мало иметь в своем распоряжении силу, нужно иметь еще волю, а воли у правительства нет…» (цит. по: С. П. Мельгунов. «Как большевики захватили власть» — Это интервью было опубликовано Бурцевым в Париже в эмигрантском издании «Общего дела» (1921 г., № 355) уже после смерти Алексеева на Кубани 25 сентября 1918 г.).
Алексеевское «скоро» наступило ровно через три дня — в ночь с 25 на 26 октября большевики захватили власть в Петрограде.