Предыстория его возникновения довольно давняя и восходит к сентябрьским мечтаньям победителя реакционной военщины Александра Федоровича о том, как вот теперь себя обезопасить от удара «слева». Похоже, он действительно вообразил себя — на пару недель, не больше!― настоящим Верховным Главнокомандующим, «неограниченным диктатором» и Спасителем Родины и Революции. Сладкие мечты привели его к выводу о том, как хорошо и тактически целесообразно было бы перехватить у германских шпионов-большевиков инициативу и нанести им упреждающий удар. 

«О! ― кричал Керенский в эти дни. — Я возблагодарил бы Бога, eсли бы большевики наконец выступили!» Теперь уж он ученый ― июль не повторится! На сей раз большевики будут разбиты наголову. Устройство провокации стали совершенно сeрьезно обсуждать на заседаниях правительства. И решительно-деятельные министры кадет Кишкин и «безпартийный» Терещенко доказывали, что тактика «ожидания событий» теперь вредна, что надо пойти на то, чтобы вызвать большевиков на «преждевременное выступление» и подавить его. Другие пытались их унять: устроишь «провокацию», а она может обернуться бумерангом, который по самому правительству и ударит, сил-то для разгрома германских шпионов — нету! А главное, думайте, батенька Александр Федорыч, что вы несете! Как можно-сЪ! Ведь большевистским выступлением, разъяснял министр труда меньшевик Гвоздев, может воспользоваться «правое офицерство», выступающее…! За что оно выступает? За монархическую реставрацию!! 

Министр торговли и промышленности Прокопович только расплакался: «Маразм в нас, ибо мы не можем создать власть в стране. Пока силы не будет, ничего сделать нельзя».

И тем не менее какую-никакую подготовку к столкновению с большевиками решили начать. И ключевым моментом этой подготовки стал вопрос о выводе большей части разложившегося окончательно Петроградского гарнизона на фронт. Вопрос этот не был новым. Еще в марте Временное правительство и Петроградский Совдеп договорились, что ррреволюционный гарнизон столицы не должен был выводиться из Петрограда. И когда во время «апрельского кризиса» военному министру Гучкову и командующему Петроградским военным округом ген. Корнилову не удалось «прибрать» гарнизон «к рукам», попытки избавиться от революционных войск стали осуществляться под прикрытием то необходимости «разгрузки и эвакуации» Петрограда, то «стратегических соображений» его обороны. Потом ген. Корнилов, уже ставший Главковерхом, планировал «включение» частей Петроградского гарнизона в формируемую им Особую петроградскую армию, что давало возможность их оперативных перебросок…

Ну вот, а когда в конце сентября германский флот начал операцию «Альбион» по захвату Моонзундского архипелага, и в первых числах октября острова были захвачены, «вопрос» вновь поставили, да. Войска Петроградского гарнизона нужны как подкрепления, они необходимы Северному фронту для обороны столицы!

Надо сказать, что среди солдат фронта это находило известный отклик: усталые, измученные фронтовики требовали смены и с ненавистью смотрели на шкурников-«привилегированный» Петроградский гарнизон. Но действительно ли части Петроградского гарнизона были столь необходимы на Северном фронте? Командующий фронтом генерал В. Черемисов был в ужасе от перспективы получения таких «подкреплений» В секретной телеграмме военному министру он прямо написал о том, что не желает «революционизирующего влияния петроградских солдат», отнюдь не стремится заполучить их, и вообще, «инициатива присылки войск Петроградского гарнизона на фронт — исходила от вас, а не от меня...» 

Понятно дело, что никакой военной стратегии не было, но был вполне здравый политический расчет. Правительство, по-видимому, полагало, что сумеет наверняка убить хотя бы одного из двух зайцев. Если приказ о выводе части гарнизона удастся провести, большевистский Петроградский Совдеп лишится вооруженной опоры, а это сразу усилит позиции правительства. Если же выполнению приказа будет оказано сопротивление, можно рассчитывать на рост недовольства фронтовых частей и опять же ― пошатнуть авторитет Петросовета.

Однако этот расчет не учитывал всех интересов. Он, в частности, ставил в довольно трудное положение «революционную социалистическую демократию» — меньшевистско-эсеровское руководство ВЦИК и меньшевистскую и эсеровскую фракции Петросовета. И выход был найден! Товарищи меньшевики и правые эсеры 9 октября предложили создать при Петросовете «Комитет революционной обороны», который «должен был взять вопрос о выводе частей столичного гарнизона на фронт под свой контроль»! И выяснить, диктуется ли он действительно стратегическими соображениями или имеет под собой какие-то политические расчеты. Предлагался, таким образом, орган, с одной стороны, лояльный правительству, а с другой — демонстрирующий заботу об интересах славных защитников Родины и Революции ― солдат революционного гарнизона. А там утрясем как-нибудь, думали меньшевики и эсеры. Рассосется само. Главное, чтобы не было войны монархической реставрации.

К их немалому удивлению, большевики Петроградского Совдепа весьма и весьма одобрительно приняли идею о создании «Комитета революционной обороны». Она пришлась как нельзя кстати: в большевистском руководстве еще с середины сентября дебатировался вопрос о создании органа или штаба для подготовки вооруженного восстания. Меньшевистско-эсеровское предложение как раз и открывало возможности создания такого органа, причем на вполне «легальной основе». Весь вопрос состоял только в том, чтобы поставить создание комитета и сам комитет под большевистский контроль, но в октябрьские дни он был уже легко разрешимым: Петроградский Совдеп, как мы знаем, прочно стал большевистским. Легальный военный орган «второго крыла власти». Бедняга полковник Полковников! Как же ему было перечить, когда ему совершенно легальным законным образом известили, что все приказы по округу должны будут теперь согласовываться с комиссарами ВРК. Фактически это означало подчинение штаба округа «революционному штабу» Петросовета и полную потерю гарнизона правителъством.

И когда 23 октября Александр Федорович стряхнул оцепенение и решил превратиться в «Ильича», ему пришлось ехать в заседавший «Предпарламент», чтобы «демократическим путем» добиться от него разрешения арестовать ВРК. А то ведь — подумают, что контрреволюция!