Царское Дело. К Царским дням — IV
27-08-2010 01:09
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Ю.Г. Милославский «Что мы с ней сделали» («Наш Современник», 2001):
— В книге воспоминаний (точнее – диктовок) Камергера Двора ЕИВ, последнего Председателя Государственной Думы М.В. Родзянко “Крушение Империи” повествуется о завтраке у Вел. Княгини Марии Павловны, на который Михаил Владимирович прибыл после особенных уговоров хозяйки. “Наконец, когда все перешли в кабинет, … Кирилл Владимирович (будущий самопровозглашенный «император Кирилл Первый» — ЮМ) обратился к матери и сказал: “Что же вы не говорите?” В ходе беседы выяснилось, что Великая Княгиня предлагает Родзянке принять участие в “устранении” Императрицы Александры Федоровны.
— То есть, как устранить? — осведомился председатель Думы.
— Надо что-нибудь предпринять, придумать… Вы сами понимаете… Надо ее уничтожить…
— Кого?
— Императрицу.
— Ваше Высочество, — сказал М.В. Родзянко, — позвольте мне считать этот наш разговор как бы не бывшим, потому что если вы обращаетесь ко мне как к председателю Думы, то я по долгу присяги должен сейчас же явиться к Государю Императору и доложить ему, что великая княгиня Мария Павловна заявила мне, что надо уничтожить Императрицу”.
В 1997 году, готовя очередной выпуск моей программы «Русский Телевизионный Лицей», которая на протяжении пяти лет выходила в «тарелочный» североамериканский эфир, я, в беседе с внуком М.В. Родзянко, Олегом Михайловичем, поинтересовался: не доводилось ли ему слышать от родителей какие-либо подробности, связанные с тем неординарным завтраком, — да еще с участием Вел. Кн. Кирилла Владимировича, родоначальника нынешних, наиболее известных претендентов на Российский Престол.
Далее приводится (в выдержках) расшифровка записанного на видеопленку диалога.
/.../— Я много думал об этом... И прекрасно понимаю вашу реакцию. Он рассказал о произошедшем своей невестке; мама вспоминала, что он еще прежде говорил отцу (т.е., своему старшему сыну, Михаилу Михайловичу Родзянко — ЮМ): “я им не предам его!”
— И больше никому — только в семье?
— Вероятно, следовало бы доложить, сообщить... Но для деда, при том воспитании, что он получил, это было немыслимо трудно. Донести на кого-то! Это, знаете ли, легко для тех. кто вырастал в подсоветские времена. Их учили, что доносить — очень хорошо, вроде этого знаменитого пионера, не помню, как его?..
В высших правящих сословиях родственники предают одними из первых. Значительно лучше держатся товарищи по оружию. Но и здесь Император Николай Александрович оказался в ситуации необычной. Командование Русской Армии предало его едва ли не в полном составе. Но пересказывать общеизвестное мы не станем. Напомним лишь, что в числе революционных военачальников был и молодой революционный генерал М. К. Дитерихс — в те дни пламенный «февралист», которому Временным Правительством была доверена ответственнейшая должность генерал-квартирмейстера, а на краткое время — начальника Генштаба. Кроме того, Михаил Константинович работал над проектом реформирования и обновления в демократическом ключе свободной русской армии. В 1918 году он — уже пламенный монархист и пламенный же борец с иудейским влиянием на ход расследования убийства Императора и Его Августейшей Семьи — стал основной движущей силой в создании классической версии Царского Дела. Но вернемся к марту 1917-го. В результате массового генеральского предательства Император был успешно изолирован во Пскове, где генерал-адъютант ЕИВ, командующий Северным фронтом Н.И. Рузский, ударяя кулаком (или, по другим версиям, ладонью) по столу, требовал от своего Государя — отречения.
За пределами Семьи, Император Николай II был особенно привержен своей Церкви, а доверял — своему личному Конвою.
Высшее священноначалие, — т.е., Священный Синод, — не дожидаясь отречения, первым среди государственных ведомств нарушил присягу верности своему Государю.
26 февраля 1917 года [отречение последовало только 2 марта по ст.ст. — Ред.] Тов. Обер-Прокурора князь Н.Д. Жевахов, "указав Синоду на происходящее, предложил его первенствующему члену митр. Киевскому Владимиру [первому из Новомучеников Российских — Ред.] выпустить воззвание к населению. ...Оно должно являться ...грозным предупреждением Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару. ...Церковь не должна стоять в стороне от разыгрывающихся событий, и ...ее вразумляющий голос всегда уместен, а в данном случае даже необходим".
— Это всегда так, — ответил от имени всех собратий Первоприсутствующий член Синода митрополит Владимир (Богоявленский). — Когда мы не нужны, тогда нас не замечают; а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью.
Предложение кн. Жевахова было отвергнуто, несмотря на все настояния. По мнению мемуариста, митрополит "не отдавал себе отчета в том, что в действительности происходило...".
Уже 4 марта 1917 года Синод приветствовал новое правительство в торжественном заседании с новым революционным обер-прокурором — В.И. Львовым. По его предложению Синод издал специальное послание, благословляющее новую свободную Россию: "...доверьтесь Временному Правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите усилил, чтобы ...облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни..." и т.п.
Сын В.И. Львова — впоследствии архиепископ РПЦЗ Нафанаил — вспоминал:
"Псаломщики старательно вставляли слова Временное Правительство всюду, где стояло слово царь, часто не разбираясь, о каком царе идет речь. Так, в псалме читали: Господи, силою Твоею возвеселится...Временное Правительство".
Начальник личного Императорского Конвоя граф Александр Николаевич Граббе (1864 —1947) на другой день после возвращения Николая Александровича из Пскова в Ставку Верховного Командования, принял революционное решение: освободить свой и подчиненных ему конвойцев мундир от Царских вензелей. Как сообщает нам в своих записках придворный историограф ген. Дубенский, граф обратился к новым властям с предложением превратить конвой Царский — в конвой Ставки, и в этом качестве дожидаться прибытия нового Главнокомандующего. На возражение Дубенского, что следовало хотя бы подождать, покуда отрекшийся Главнокомандующий, т.е. Император покинет Ставку, граф ответил, что «нельзя, однако ж, терять времени».
Казалось бы; что общего между крупнотелым и жизнелюбивым казачьим генералом и членами Священного Синода? Но, по некоей сокрушительной бесовской иронии, менее чем через 50 лет произошло их, в известной мере, явление в одном лице...
Продолжение следует
— В книге воспоминаний (точнее – диктовок) Камергера Двора ЕИВ, последнего Председателя Государственной Думы М.В. Родзянко “Крушение Империи” повествуется о завтраке у Вел. Княгини Марии Павловны, на который Михаил Владимирович прибыл после особенных уговоров хозяйки. “Наконец, когда все перешли в кабинет, … Кирилл Владимирович (будущий самопровозглашенный «император Кирилл Первый» — ЮМ) обратился к матери и сказал: “Что же вы не говорите?” В ходе беседы выяснилось, что Великая Княгиня предлагает Родзянке принять участие в “устранении” Императрицы Александры Федоровны.
— То есть, как устранить? — осведомился председатель Думы.
— Надо что-нибудь предпринять, придумать… Вы сами понимаете… Надо ее уничтожить…
— Кого?
— Императрицу.
— Ваше Высочество, — сказал М.В. Родзянко, — позвольте мне считать этот наш разговор как бы не бывшим, потому что если вы обращаетесь ко мне как к председателю Думы, то я по долгу присяги должен сейчас же явиться к Государю Императору и доложить ему, что великая княгиня Мария Павловна заявила мне, что надо уничтожить Императрицу”.
В 1997 году, готовя очередной выпуск моей программы «Русский Телевизионный Лицей», которая на протяжении пяти лет выходила в «тарелочный» североамериканский эфир, я, в беседе с внуком М.В. Родзянко, Олегом Михайловичем, поинтересовался: не доводилось ли ему слышать от родителей какие-либо подробности, связанные с тем неординарным завтраком, — да еще с участием Вел. Кн. Кирилла Владимировича, родоначальника нынешних, наиболее известных претендентов на Российский Престол.
Далее приводится (в выдержках) расшифровка записанного на видеопленку диалога.
/.../— Я много думал об этом... И прекрасно понимаю вашу реакцию. Он рассказал о произошедшем своей невестке; мама вспоминала, что он еще прежде говорил отцу (т.е., своему старшему сыну, Михаилу Михайловичу Родзянко — ЮМ): “я им не предам его!”
— И больше никому — только в семье?
— Вероятно, следовало бы доложить, сообщить... Но для деда, при том воспитании, что он получил, это было немыслимо трудно. Донести на кого-то! Это, знаете ли, легко для тех. кто вырастал в подсоветские времена. Их учили, что доносить — очень хорошо, вроде этого знаменитого пионера, не помню, как его?..
В высших правящих сословиях родственники предают одними из первых. Значительно лучше держатся товарищи по оружию. Но и здесь Император Николай Александрович оказался в ситуации необычной. Командование Русской Армии предало его едва ли не в полном составе. Но пересказывать общеизвестное мы не станем. Напомним лишь, что в числе революционных военачальников был и молодой революционный генерал М. К. Дитерихс — в те дни пламенный «февралист», которому Временным Правительством была доверена ответственнейшая должность генерал-квартирмейстера, а на краткое время — начальника Генштаба. Кроме того, Михаил Константинович работал над проектом реформирования и обновления в демократическом ключе свободной русской армии. В 1918 году он — уже пламенный монархист и пламенный же борец с иудейским влиянием на ход расследования убийства Императора и Его Августейшей Семьи — стал основной движущей силой в создании классической версии Царского Дела. Но вернемся к марту 1917-го. В результате массового генеральского предательства Император был успешно изолирован во Пскове, где генерал-адъютант ЕИВ, командующий Северным фронтом Н.И. Рузский, ударяя кулаком (или, по другим версиям, ладонью) по столу, требовал от своего Государя — отречения.
За пределами Семьи, Император Николай II был особенно привержен своей Церкви, а доверял — своему личному Конвою.
Высшее священноначалие, — т.е., Священный Синод, — не дожидаясь отречения, первым среди государственных ведомств нарушил присягу верности своему Государю.
26 февраля 1917 года [отречение последовало только 2 марта по ст.ст. — Ред.] Тов. Обер-Прокурора князь Н.Д. Жевахов, "указав Синоду на происходящее, предложил его первенствующему члену митр. Киевскому Владимиру [первому из Новомучеников Российских — Ред.] выпустить воззвание к населению. ...Оно должно являться ...грозным предупреждением Церкви, влекущим, в случае ослушания, церковную кару. ...Церковь не должна стоять в стороне от разыгрывающихся событий, и ...ее вразумляющий голос всегда уместен, а в данном случае даже необходим".
— Это всегда так, — ответил от имени всех собратий Первоприсутствующий член Синода митрополит Владимир (Богоявленский). — Когда мы не нужны, тогда нас не замечают; а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью.
Предложение кн. Жевахова было отвергнуто, несмотря на все настояния. По мнению мемуариста, митрополит "не отдавал себе отчета в том, что в действительности происходило...".
Уже 4 марта 1917 года Синод приветствовал новое правительство в торжественном заседании с новым революционным обер-прокурором — В.И. Львовым. По его предложению Синод издал специальное послание, благословляющее новую свободную Россию: "...доверьтесь Временному Правительству; все вместе и каждый в отдельности приложите усилил, чтобы ...облегчить ему великое дело водворения новых начал государственной жизни..." и т.п.
Сын В.И. Львова — впоследствии архиепископ РПЦЗ Нафанаил — вспоминал:
"Псаломщики старательно вставляли слова Временное Правительство всюду, где стояло слово царь, часто не разбираясь, о каком царе идет речь. Так, в псалме читали: Господи, силою Твоею возвеселится...Временное Правительство".
Начальник личного Императорского Конвоя граф Александр Николаевич Граббе (1864 —1947) на другой день после возвращения Николая Александровича из Пскова в Ставку Верховного Командования, принял революционное решение: освободить свой и подчиненных ему конвойцев мундир от Царских вензелей. Как сообщает нам в своих записках придворный историограф ген. Дубенский, граф обратился к новым властям с предложением превратить конвой Царский — в конвой Ставки, и в этом качестве дожидаться прибытия нового Главнокомандующего. На возражение Дубенского, что следовало хотя бы подождать, покуда отрекшийся Главнокомандующий, т.е. Император покинет Ставку, граф ответил, что «нельзя, однако ж, терять времени».
Казалось бы; что общего между крупнотелым и жизнелюбивым казачьим генералом и членами Священного Синода? Но, по некоей сокрушительной бесовской иронии, менее чем через 50 лет произошло их, в известной мере, явление в одном лице...
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник Царское Дело. К Царским дням — IV | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»