Среди документов Государыни Екатерины II, относящихся к концу ее царствования, имеется именной Указ от 28 августа 1796 года князю П.А.Зубову, управлявшему тогда Новороссией. В нем говорилось, что "в Херсоне произошли от матросов буйства и продерзости, клонящиеся не токмо к нарушению спокойствия сего города, но и ко оскорблению Величества".
Императрица повелевала «немедленно поручить исследование дела сего вице-адмиралу Мордвинову и генерал-поручику Хорвату, которым предпишите тотчас ехать на место и означенное следствие произвести над преступниками строжайшим образом, употребляя всевозможные старания открыть прямых виновников и соучастников сих безпорядков и их намерение, также причины к тому их побудившия, к чему показания взятых в Херсоне найденных в помянутых продерзостях нижних военнослужителей послужить могут руководством, дабы зло сие в наружу точно выведено и пресечено было в самом начале. О преподании по сему делу по требованию вашему или генерал-порутчика Хорвата всех пособий без малейшаго продолжения времени от стороны тамошняго воинскаго начальства дано Наше повеление генерал-фельдмаршалу графу Суворову-Рымникскому. По начатии же следствия что из онаго оказываться будет, имеете к нам представлять подробные записки».
Екатерина Алексеевна в конце Царствования сама уже редко писала. Резолюции на докладах обычно накладывались рукою статс-секретарей, а она только подписывала. Нередки были случаи, когда, например, доклады Сената лежали без движения месяцами, по году и более. Что же заставило Царицу срочно, детально и в столь решительном тоне обратиться к своему приближенному, бывшему тогда, так сказать, в зените своего могущества, с именным секретным указом о бунте херсонских матросов?
Время было стремное: шла энергичная подготовка к войне с революционной Францией. Во главе предназначенной для того армии мыслился А.В.Суворов. И то, что Екатерина привлекала именно его к возможному подавлению бунта херсонских матросов, свидетельствует о том, сколь серьезно относилась она к факту бунта.
Еще до указа Зубову того же 28 августа, Государыня направила секретный рескрипт Суворову: «Граф Александр Васильевич! По дошедшему до нас сведению якобы в Херсоне от матрозов произошли буйствы и продерзости, клонившиеся не токмо к возмущению общественного в том городе порядка, но даже и ко оскорблению Величества, за благо мы признали произшествие сие немедленно исследовать и прямых виновников и соучастников оного открыть. Вам же повелеваем чинить буде бы паче чаяния нужда потребовала требуемыя пособия, следуя свойственной Вам деятельности и любви ко благу Отечества».
Так что же там произошло?
10 августа в Николаеве и 15 августа в Херсоне солдаты гарнизонов и матросы кораблей, работные люди Черноморского адмиралтейства, занятые на верфях, «собравшись во множестве на рынок, вооружившись арбузами, с криками «ура!» захватили и разграбили возы с провизией, погромили городские лавки».
Требовалось немедленно испытать пойманных солдат и матросов, откуду произошло волнение в них сие, и кто оному первою причиною? И не скрывается ли тут важнейших со стороны французской нации действий, приводящих чернь к буйственному поколебанию?
Допрашивали арестованных, «оглашенных в злодейской продерзости, каждого порознь троекратно и разновременно», затем использовали для того и церковное покаяние. И чекисты в рясах французского шпиёна нашли! Им оказался премьер-майор с нехорошей фамилией Бутми-Кацман, который, оказалось, читал солдатам подложный МанифестЪ о вступлении на Престол ВК Павла Петровича и о Его Высочайшем разрешении и повелении в течение трех дней грабить лавки и рынки в честь этого.
Дальнейшую судьбу революционера-премьер-майора по разрозненным сохранившимся документам проследить не представляется возможным.
Но какова революционная тактика! Какова методика создания революционной ситуации! Теми же методами поднимали народ "декабристы": "Да здравствуют Константин и конституция!" (Конституция, как объяснили солдатам, это супруга Конст. Павловича).