90 лет и 4 месяца назад
27-02-2010 00:42
к комментариям - к полной версии
- понравилось!
вверх^
к полной версии
понравилось!
в evernote
Cобственно, про историю с А.И.Калабуховым (о.Алексием) довольно подробно написал в своих воспоминаниях П.Н.Врангель.
А теперь — в нашем изложении:)...
В начале октября 1919-го Кулабухов вернулся в Екатеринодар из Парижа, он был первый и пока единственный возвратившийся из членов делегации Краевой рады, той самой, которая весьма своеобразно защищала там интересы России. «Добровольческие» газеты, проведавшие о заключении делегацией какого-то договора с кавказскими горцами, заговорили о «предательстве». Знали бы газетчики, с кем там еще велись переговоры...
Кубанские газеты обратились к о. Алексию за разъяснениями. И он поместил в одной из них открытое письмо (наш любимый жанр): «...Заявляю, что никаких договоров как таковых в бытность мою в Париже Кубанская парламентская делегация ни с кем не заключала. Поводом для циркулирования слухов послужило, вероятно, подписание Кубанской и Горской делегациями проекта "договора дружбы", что сделано делегацией по праву, данному ей Чрезвычайной радой». Многие восприняли это как «многозначительное умолчание».
Не прошло и нескольких дней, как текст «договора дружбы», заключенного в Париже еще в июле, появился в грузинских газетах. А 19 октября его перепечатала газета «Свободная речь», орган, хи-хи, народных социалистов. Что там подписали, стало очевидным — и дух, т.с., и буква: взаимное признание «государственной самостоятельности» Кубанского края и «Республики горцев Кавказа».
Войсковому атаману А.П.Филимонову стало нехорошо: необычайной остроты ощущение, что влип, попал между молотом и наковальней. Месяц назад Деникин без околичностей ему заявил: «Считаю вас виновником происходящего на Кубани брожения и агитации». А теперь эта делегация, которую отправили в Париж за международным, можно сказать, признанием, — попалась! Не так крупно, конечно, но все равно: «блокада» и всякие «таможенные рогатки» между Кубанью и Деникиным по сравнению с этим — сущая мелочь.
Чего боялся Филимонов — стряслось на другой день: Деникин телеграммой из Таганрога, сославшись на публикацию в «Свободной речи», запросил его, «подписывал ли подобный договор Кулабухов». Поначалу он даже не нашелся, что ответить.
22 октября все участники собранного Филимоновым совещания, обсудив тяжелые последствия блокады для экономики края, высказались за снятие «рогаток». И сразу по его окончании, совершенно неожиданно для правительства, атаман подписал приказ о созыве чрезвычайной Краевой рады. Расчет его был прост: Рада кашу заварила — сама пусть и расхлебывает, то есть аннулирует договор, иначе быть ему без атаманской булавы.
А 23-го из Таганрога пришла телеграмма ген. П.И. Романовского: «Главнокомандующий просит немедленно телеграфировать, был ли заключен кубанской делегацией договор с горским меджлисом». Отмалчиваться более было нельзя, но хватило атамана лишь на то, чтобы отнекиваться: мол, ему и правительству о договоре «ничего неизвестно» и он «производит расследование».
Наконец 25-го Филимонов телеграфировал главкому со ссылкой на «объяснение» председателя Законодательной рады Султан-Шахим-Гирея: «Договор с Горской республикой был заключен и подписан Кулабуховым и другими как проект, подлежащий утверждению Законодательной радой на случай, если бы Антанта признала власть большевиков».
Эти нелепые дурацкие заверения атамана Антона Иваныча не успокоили — наоборот, возмутили: вот оно! крайне опасное проявление кубанского сепаратизма! А главное — очень удачно и во-время подоспевшее: пора уже обуздать всех этих «самостийников» и поскорее провести на Кубани такую «конституционную реформу», чтобы и духу от них не осталось!
В тот же день — в крайнем раздражении (Антон Иваныч вообще был в последнее время крайне раздражен), спеша, вряд ли посоветовавшись с кем-то еще, кроме Романовского, — отдал приказ: при появлении лиц, подписавших «договор дружбы» кубанцев с абреками на территории ВСЮР, «немедленно предать их военно-полевому суду за измену».
Телеграмму с приказом главкома Врангель получил в Царицыне. Он был и раздосадован, и встревожен: вся его подготовительная работа, все его открытые письма могут пойти насмарку! Подставил! Крайним! Все его «карты оказались совершенно спутаны»! Его, значит, этот старый ..., который так «боится сильных, самостоятельных людей» (тут Петр Николаевич посмотрел в зеркало), хочет сделать исполнителем «непопулярных решений». И этот его полученный от Деникина «карт-бланш» означает, что он теперь должен идти на применение силы против «народных избранников» Кубани. Стараешься-стараешься, ведешь подготовительную работу, но вот, благодаря главкому, становишься врагом казачества. Не только кубанского, но и донского. Но может быть, если проявить «твердость, осторожность и ловкость», дело удастся решить «одним призраком военного переворота»?...
О том, как всё закончилось, завтра
А теперь — в нашем изложении:)...
В начале октября 1919-го Кулабухов вернулся в Екатеринодар из Парижа, он был первый и пока единственный возвратившийся из членов делегации Краевой рады, той самой, которая весьма своеобразно защищала там интересы России. «Добровольческие» газеты, проведавшие о заключении делегацией какого-то договора с кавказскими горцами, заговорили о «предательстве». Знали бы газетчики, с кем там еще велись переговоры...
Кубанские газеты обратились к о. Алексию за разъяснениями. И он поместил в одной из них открытое письмо (наш любимый жанр): «...Заявляю, что никаких договоров как таковых в бытность мою в Париже Кубанская парламентская делегация ни с кем не заключала. Поводом для циркулирования слухов послужило, вероятно, подписание Кубанской и Горской делегациями проекта "договора дружбы", что сделано делегацией по праву, данному ей Чрезвычайной радой». Многие восприняли это как «многозначительное умолчание».
Не прошло и нескольких дней, как текст «договора дружбы», заключенного в Париже еще в июле, появился в грузинских газетах. А 19 октября его перепечатала газета «Свободная речь», орган, хи-хи, народных социалистов. Что там подписали, стало очевидным — и дух, т.с., и буква: взаимное признание «государственной самостоятельности» Кубанского края и «Республики горцев Кавказа».
Войсковому атаману А.П.Филимонову стало нехорошо: необычайной остроты ощущение, что влип, попал между молотом и наковальней. Месяц назад Деникин без околичностей ему заявил: «Считаю вас виновником происходящего на Кубани брожения и агитации». А теперь эта делегация, которую отправили в Париж за международным, можно сказать, признанием, — попалась! Не так крупно, конечно, но все равно: «блокада» и всякие «таможенные рогатки» между Кубанью и Деникиным по сравнению с этим — сущая мелочь.
Чего боялся Филимонов — стряслось на другой день: Деникин телеграммой из Таганрога, сославшись на публикацию в «Свободной речи», запросил его, «подписывал ли подобный договор Кулабухов». Поначалу он даже не нашелся, что ответить.
22 октября все участники собранного Филимоновым совещания, обсудив тяжелые последствия блокады для экономики края, высказались за снятие «рогаток». И сразу по его окончании, совершенно неожиданно для правительства, атаман подписал приказ о созыве чрезвычайной Краевой рады. Расчет его был прост: Рада кашу заварила — сама пусть и расхлебывает, то есть аннулирует договор, иначе быть ему без атаманской булавы.
А 23-го из Таганрога пришла телеграмма ген. П.И. Романовского: «Главнокомандующий просит немедленно телеграфировать, был ли заключен кубанской делегацией договор с горским меджлисом». Отмалчиваться более было нельзя, но хватило атамана лишь на то, чтобы отнекиваться: мол, ему и правительству о договоре «ничего неизвестно» и он «производит расследование».
Наконец 25-го Филимонов телеграфировал главкому со ссылкой на «объяснение» председателя Законодательной рады Султан-Шахим-Гирея: «Договор с Горской республикой был заключен и подписан Кулабуховым и другими как проект, подлежащий утверждению Законодательной радой на случай, если бы Антанта признала власть большевиков».
Эти нелепые дурацкие заверения атамана Антона Иваныча не успокоили — наоборот, возмутили: вот оно! крайне опасное проявление кубанского сепаратизма! А главное — очень удачно и во-время подоспевшее: пора уже обуздать всех этих «самостийников» и поскорее провести на Кубани такую «конституционную реформу», чтобы и духу от них не осталось!
В тот же день — в крайнем раздражении (Антон Иваныч вообще был в последнее время крайне раздражен), спеша, вряд ли посоветовавшись с кем-то еще, кроме Романовского, — отдал приказ: при появлении лиц, подписавших «договор дружбы» кубанцев с абреками на территории ВСЮР, «немедленно предать их военно-полевому суду за измену».
Телеграмму с приказом главкома Врангель получил в Царицыне. Он был и раздосадован, и встревожен: вся его подготовительная работа, все его открытые письма могут пойти насмарку! Подставил! Крайним! Все его «карты оказались совершенно спутаны»! Его, значит, этот старый ..., который так «боится сильных, самостоятельных людей» (тут Петр Николаевич посмотрел в зеркало), хочет сделать исполнителем «непопулярных решений». И этот его полученный от Деникина «карт-бланш» означает, что он теперь должен идти на применение силы против «народных избранников» Кубани. Стараешься-стараешься, ведешь подготовительную работу, но вот, благодаря главкому, становишься врагом казачества. Не только кубанского, но и донского. Но может быть, если проявить «твердость, осторожность и ловкость», дело удастся решить «одним призраком военного переворота»?...
Вы сейчас не можете прокомментировать это сообщение.
Дневник 90 лет и 4 месяца назад | Everstti_Rymin - Дневник Everstti_Rymin |
Лента друзей Everstti_Rymin
/ Полная версия
Добавить в друзья
Страницы:
раньше»