Исследование всего того, что связано с Царским Делом, постоянно сталкивается с тремя основными категориями трудностей:
а) неполнота опубликованных (доступных) материалов;
b) различного рода искажения, лакуны и тому под. феномены, изобилующие в материалах опубликованных;
c)прямые фальсификации.
Это означает, что исследователь, предпринимая даже самые первичные шаги в направлении научного, вообще говоря, подхода к материалам Царского Дела, вынуждается начинать буквально с "азов". "Азы", в данном случае, — заключаются в составлении упорядоченного обзора существующих на данный момент документальных (точнее — документированных) материалов следствия. В сущности, наш обзор — это лишь предисловие к огромной работе, которая в целом едва ли по силам нашей редакции. Притом, таковая работа в принципе не представляется возможной до завершения следствия по уголовному делу об исчезновении Царской Семьи из дома Ипатьева в Екатеринбурге. В надежде на такое следствие мы и затеяли наш скромный обзор.
_____________________________
Очевидно, мы продолжим публиковать документы, внося комментарии. А уж затем обобщим, т.с.:)
Так вот, с протоколами допросов "главных свидетелей обвинения" дела обстоят плачевно. Один описывает комнатную девушку Государыни как высокую, тощую и смуглую, лет 40-а. Другой — как высокую же, полную блондинку лет 30-и. А ведь девушка-то всего одна, и охранники видели ее ежедневно. И далее. Один красочно рассказывает нам, как относительно доброжелательно вел себя комиссар Авдеев по отношению к Семье, хоть и был человеком простым. Зато Юровский с Никулиным жестоко напивались, а затем орали революционные песни под пианино, на котором играл упомянутый Никулин. Другой — столь же чувствительно повествует о гнусном, вечно пьяном Авдееве, который (см. выше) орал с дружками все те же революционные песни. При этом на пианино заставляли играть (аккомпанировать?!) Царевен (?)