Ходить бывает склизко
По камешкам иным.
Итак, о том, что близко,
Мы лучше умолчим
Пожалуй, нам лучше вернуться к событиям 90-летней давности.
Итак, в июне 1919 года Добровольческая армия Деникина, вооруженная и финансируемая англичанами, перешла в наступление и, заняв Крым, стала продвигаться на север. В июле Добровольческая армия заняла Полтаву, Кременчуг и Елизаветград, в августе - Ворожбу, Бахмач и Конотоп и подступила к Киеву.
Почти одновременно развернулось наступление поляков: в августе польские войска заняли Минск, Новоград-Волынский, Житомир, в сентябре - район реки Березины.
Но в августе же ожили и войска Петлюры, двигавшиеся на восток к Киеву по следам отступавшей Красной армии.
Киевляне, уже умудренные быстрой сменой и недолговечностью разных властей, наблюдали намётанным взглядом несомненные признаки скорого и неминуемого прихода очередной новой власти.
Об этом говорила все более слышная и гулкая канонада, эвакуация советских учреждений, быстрый рост дороговизны, в особенности на хлеб. Соответственно поднимались цены и на другие продукты. А продукты к смене власти надо было запасать — все помнили, как в 18-м году с непривычки не запаслись, и во время уличных боев и обстрелов пришлось сидеть по подвалам голодными. Так что цены поднимались, хотя подвоз шёл совершенно свободно, не только из-за недоверия к советским деньгам, но и из-за "ажиотажного спроса". Короче, пустота на базарах и нежелание крестьян принимать советские деньги предвещали очередной приход новой власти.
Другим признаком эвакуации была торопливая загрузка барж киевским добром - мебелью, автомобилями, экипажами, набитыми разным добром ящиками. Мобилизация нетрудовых элементов, в том числе стариков, на рытье окопов под Дарницей и Броварами и запрещение говорить по телефону дополняли картину.
Но какая же власть сменит убегающую?! Петлюровские войска подступали к Киеву с запада, деникинские войска - с востока. Канонада звучала все громче и громче. И кто ж займет город раньше? Киев жил в нервном ожидании, и киевляне на улицах не стесняясь обсуждали вслух шансы наступавших. Некоторые весельчаки заключали пари. Но большинству было не до смеха, вопрос был крайне важен: следовало решить, какую защитную политическую мимикрию надо избрать.
Если раньше придет Петлюра, то нужно было изображать "щирого украинца", пытаться говорить на мове и проклинати жидів та комунію. Если раньше придет Деникин, то при нем нужно проповедывать "единую, неделимую", называть Украину не иначе как Малороссией и говорить о крестовом походе на Москву.
Это была "большая политика" и "высокая дипломатия" киевского обывателя. Ошибка тут могла стоить жизни. Добровольцы избивали и убивали "петлюровцев", а последние резали "офицерню", желающую включить "Малороссию" в "единую, неделимую". Но самой тяжелой и роковой ошибкой была обмолвка "товарищ". За "товарища" били шомполами и нагайками одинаково дружно и петлюровцы, и добровольцы. А пока — попробуй назвать кого-нибудь "господином"! С тройной нагрузкой "работала" Чека, располагавшаяся в Липках, в домах на Екатерининской и Левашевской улицах, где раньше жили убитый немецкий фельдмаршал Эйхгорн и гетман Скоропадский, в доме генерал-губернатора на Институтской ул., а также на Елизаветинской ул. (Особый отдел) и на Садовой 15. Поэтому наиболее осторожные и мудрые киевляне вообще молчали, они "не интересовались политикой".
Приближался день 31 августа.