Да уж, из попавших в руки вооруженных сторонников созыва Учредительного собрания живым не ушел, почитай, никто.

Большевики, сочувствующие им, а также заподозренные в указанном — должны были быть безусловно уничтожены. Это оправдывалось политической и военной обстановкой, подразумевалось естественной мерой ослабления противника. Зеркальный разворот картины "кровавого комиссародержавия". Перемена мест слагаемых.

Противная сторона аналогично уничтожала своих узников и перед сдачей местности врагу, и без такой угрозы, просто за действительную или подозреваемую поддержку структур "белой" / "красной" власти. Вот это называется кровавая мерзость гражданской войны. В этой обстановке каждый конкретный человек просто переставал осознавать себя как личность, с обеих сторон насаждалось чувство принадлежности к некоей массе (ну, или к сословию) одинаково мыслящих. Привлекательнее из-за убийства беззащитных людей, не делались, надо сказать, ни "красная", ни "белая" идеи.

Вот и следственные материалы "Царского дела" являются документальным свидетельством того времени, когда российская междоусобица набирала свой размах.

Что-то эдакое нестойкое, зыбкое носило в себе "Белое" движение. И это проскальзывало в документах расследования. То обращаешь внимание на трусливые оговорки каким-нибудь агентом Томашевским условий своего содействия следствию. Он явно не верил в прочность "белой" власти и предполагал возврат большевиков в Екатеринбург. То — на обтекаемые формулировки временной военно-следственной комиссии в документах, означавших расстрел арестантов. Тоже вписывается в этот ряд. Сюда же войдет и случайная описка Сергеева, назвавшего Колчака в официальном документе не Верховным, а Временным правителем...