… выкладываю свое рифмоплетство.

А по чему бы, собственно говоря, и нет?

Попробовала отобрать более или менее прилично написанные, хотя изяществом рифмы и слога никогда не владела. Хотя кое-какие четверостишия мне самой нравились.  А не писала я ничего, к счастью, года два как минимум. А то одно время у меня даже была привычка закидывать кое-что из подобного безобразия на творческие ресурсы в сети (по ним сейчас и попыталась собрать тексты, которые не помнила наизусть).

Начну с так называемой банальной темы. Когда-то все эти стихи казались такими искренними и честными. Но любовь прошла, помидоры завяли, актуальность подобное рифмоплетство потеряла. Хотя перечитать самой забавно. Особенно на смех пробивают те моменты, которые когда-то казались наиболее трогательными.

Как часы заведенные
Мы все ходим по кругу.
Мы уже не влюбленные,
Просто друг и подруга.
Без тебя я по лезвию
Своей жизни шагаю.
И шаги бесполезны все.
Все равно я скучаю…

Птицей с перебитым крылом
Нежность сорвалась с небес.
Ее тельце - кровавый ком.
Для нее свет надежды исчез.
Я несмело поставлю свечу
Мертвой птице за упокой,
Я о боли своей промолчу,
Рану в сердце зажав рукой.
Тело птицы втоптано в грязь, -
Чувства тоже легко топтать, -
Ты его отшвырнешь, смеясь, -
От тебя ли пощады ждать!
Это ты мою нежность убил!
Это ты ей поранил крыло!
Может быть, ты однажды любил,
А теперь захлопнул окно.

Следующий шЫдевр очень старый, поэтому наблюдается такое обилие глагольных рифм:

«Не убий!», - читаю на скрижалях…
Эта заповедь была дана для всех…
А любовь стальные кольца сжали…
Ты любовь мою убил, и это - грех…
Знаю, будет грозный час расплаты, -
Не одной мне в том аду гореть,-
Нет, в убийстве не была я виновата,
Но с тобой готовлюсь умереть…
Ты не жив, раз чувства онемели…
Ты не дышишь, если боль прошла…
Ты казнил - любовь, казнил без цели,
… А она на казнь покорно шла.

Белый танец на лезвии бритвы.
Кто из нас двоих сходит с ума
И не слышит рассудка молитвы,
Веря в сказку из сладкого сна?
С каждым па невозможного танго
Резче след на несмятой траве.
Твоя боль - лишь удар бумеранга,
Выстрел в сердце, назначенный мне.
Белый танец похож на прощанье
( Я тебя пригласила … уйти ).
Мы отложим надежд бичеванье
И не скажем друг другу «Прости».

Не осилить преграду в мириады столетий.
Не окрикнуть друг друга, ни коснуться рукой.
И костер моих мыслей обжигающе светел.
Я сжигаю надежды, обретая покой.
Не предчувствую встречи в других измереньях,
Не ищу во Вселенной перекрестка миров.
Не пытаюсь собрать всех растерянных звеньев.
Я готова к разлуке. И ты будь готов.

По сердцу каленым железом
Чертятся четкие грани.
И к небу взывать бесполезно –
Небо сегодня не с нами.
Пусть бьются в агонии души!
Пусть память калечит разум!
Ты стонов моих не слушай
И смело бей насмерть сразу.
Не нужно притворной печали
И долгих прощаний не надо!
Сердце и совесть смолчали?
Ты выжил? Ты счастлив? Я рада!

Ты перестал мне ночью сниться.
Я вновь вдыхаю полной грудью –
Смотрите, стала вольной птицей
И гордо улыбаюсь людям.
Да только с затаенной болью
Смотрю вслед лебединой стае.
Теперь я стала птицей вольной,
Но к небу больше не взлетаю.

А вот две эпиграммы, написанные на моих одногруппников, которые, в свою очередь, о них не знали и, надеюсь, не узнают:

Ослепленный игрой в благородство
Слишком многого не замечаешь,
Ищешь светлые пятна в уродстве,
Но ошибок другим не прощаешь.
Слишком много в тебе оптимизма,
Но для качества этого мало.
Ты утонешь в слепом глобализме,
Непрерывно стремясь к идеалу.

Занудное упрямство…
Свобода - только слово!
С завидным постоянством
Себя хвалить готова.
Идея мессианства
В меня засела крепко:
Земля - мое пространство,
Я Тьму сживу со света!
Вот только сгинет демон
И храм себе построю,
И в безопасных стенах
Я душу вам открою.
Потом одену крылья
И с высоты амвона
Буду вещать настырно:
«Мое лишь вечно слово!
Все критики бессильны
Меня изгнать из Рая,
Ведь я в стихах Мессия,
Ведь я в стихах святая!
Табу на ваши чувства
Я смело налагаю!»…
***
Похвальное безумство?
Не бойтесь, я другая

Претензия на морализм в стихах:

Тащили Истину на эшафот.
Ей вслед «Умри, бесстыдница!» кричали.
Философы, понурившись, молчали
Пока свой суд вершил честной народ.
Никто из них не выступил в защиту,
Своим умом прекрасно понимая,
Что проще выжить тем, чья хата с краю
И лучше пес живой, чем лев убитый.
Но Истина была перед глазами –
Себя за трусость осудили сами.

Стихотворение по мотивам Ахматовой. Первая и последняя строки из ее же стихотворений. Кстати, мне самой этот опыт даже нравится:

Я говорю сейчас словами теми,
Что только раз рождаются в душе.
Попало в землю ненависти семя.
Не бьется сердце из папье-маше.
Исчез оттенок легкой светлой грусти.
В честь ярости слепой построен храм.
Капитуляции позорной не допустим.
Повесим смелый лозунг «Аз воздам».
К ногам перчатка. Принимаю вызов.
Не пощажу, увидев белый флаг.
Не стоит спорить, кто из нас обижен:
Пусть все решат удары острых шпаг.
Не будет гордость приклонять колени.
Обмен ударами. Туше! Туше!
…От ран кричу сейчас словами теми,
Что только раз рождаются в душе…

Еще одна дань поэзии Серебряного века, хотя  стилизация и не получилась:

В ее глазах горит огонь
Неисправимого кокетства.
И мотыльком попался он,
Не выдержав огня соседства.
Их танца сумасшедший круг
Унес куда-то в центр зала.
В его глазах горит испуг –
Она его в силки поймала.
Ей бал весенний подарил
Во флирте новую победу,
А граф о гордости забыл,
Впервые пыл любви изведав.
Но гаснут свечи, кончен бал.
Ее карета мчится к дому…
Сегодня граф ей проиграл,
Поверив сердцу ледяному.
А для нее любовь - игра,
Она не верит в продолженье.
Ее душа давно мертва,
Хотя и жаждет восхищенья…

Это продукты собственных переживаний и размышлений. Упаднических. Пессимистичных. Болезненных. Надеюсь, что у меня в жизни больше никогда не будет повода написать ничего подобного:

Дым сигаретный сизыми кольцами…
Пепел в ковер снова втоптан нечаянно…
Что-то приходит, а с чем-то покончено
В этом пути от надежды к отчаянью.

Снова бессонница в гости нагрянула
И засиделась до бесконечности…
Память моя расшалилась как пьяная…
И до рассвета часы длятся вечностью.

Здесь не все ладно с ритмом, но само стихотворение до сих пор люблю:

Воздвигнут крест на пепелище
Сгоревших дотла терзаний.
Скитаются полчищем нищих
Обрывки воспоминаний.

Удар за ударом в спину
Родная рука наносит.
Не надо искать причину, -
Пощады никто не просит.

В попытках очистить душу
Пройдены круги ада,
Хрупкий покой нарушен,
Мысли - безвольное стадо.

Пеплом развеяны крохи
Соли с распухшей раны.
Чертятся сердца вздохи
Ритмами кардиограммы.

Жизнь как разбитая вдребезги ваза.
Раскололась на части. Не склеить осколки.
Лишь в агонии дышит надежда-зараза,
Пока сердце терзают стальные иголки.
Плюнуть в душу другого - минутное дело.
От плевков остаются саднящие шрамы.
Ноты взять и на нервах играть до предела
(И мотив у мелодии слышится славный).
И пульсирует боль будто дробь барабанов…
(Лучше сразу решите, кто будет калечить!)
И горят чертежи глупых жизненных планов
(Зря пытается разум осмыслить увечья).
Тишина - самый лучший немой собеседник,
Она слушает молча… Без слез и стенаний.
А от жизни хранится осколок последний…
Лучше спрятать его в глубине подсознанья.

В пыльной комнате кривых зеркал
Догорают тленных мыслей свечи.
Грусть справляет шумный карнавал, -
Душу от тоски и сердце лечит.
Шах и мат. Закончилась игра.
Вновь удача обернулась невезеньем.
Тихо дверь прикрыв, уйти пора:
Порванной цепи не свяжешь звенья.
Жаль… Так мало сделать удалось,
А какие планы и надежды были!
Вот на них и вымещу всю злость,
Раз они покрылись серой пылью.

Чувство юмора - якорь спасения.
Без него бы давно повесилась
Или, спятив, несла околесицу
С понедельника по воскресение.
В чувстве юмора вижу убежище,
Вижу землю обетованную.
Без него бы скиталась беженкой
И везде была гостьей незваною.
От него все мое скоморошество
И ирония с горьким привкусом.
И играю шута за кулисами,
Понимая сей роли убожество.

Ну и наконец предмет моей особой рифмоплетской гордости – моя единственная акрушка. Больше ни одной написать так и не получилась, а эта вышла на едином дыхании. От совершенства далека, но для меня самой своей актуальности до сих пор не потеряла:

Пустота - самый лучший немой собеседник.
От нее пошлых фраз никогда не услышишь.
Этот вечный поверенный, верный посредник
Молча слушает, чем ты живешь и чем дышишь.
Адаптация к совести - верх безрассудства,
От нее лучше спрятаться в тень баррикады.
Долгий танец над бездною в паре с безумством
Изначально назначен всем вместо награды.
Нож под сердце врезается с новою сплетней,
Отступает под натиском гордость с повинной.
Черт возьми! Как мы быстро и глохнем и слепнем,
Если с подлостью глупой вдруг стали единым.
Сколько лет жизнь в агонии может продлиться?
Торг за чувства бессмысленный ловко ведется.
Взрывом в памяти крошатся тусклые лица,
А от шуток рассудка лишь грусть остается.

Те, кто осилил весь этот бред, могут смело бить Лягину, так как именно она попросила меня выложить сии вирши.