ЖИВОПИСЬ О ЖИВОПИСИ (ЧАСТЬ 136 - И ВНОВЬ О ТВОРЧЕСТВЕ ХУДОЖНИКОВ.)
У мольберта.
Исчезает время и пространство,
Когда я кисть держу в руке.
Все нити мирозданья, извиваясь в танце,
Сошлись на загрунтованном холсте.
Во все миры открылись двери...
Лечу сквозь них на взгляде острия.
Диковинные небеса, растенья, звери
Во всех слоях и точках бытия
Я вижу, проницая бесконечность
Чужих пространств, в которых, как и мы,
Идут по жизни и уходят в вечность
Под светом солнц других
Создания немыслимой Земли.
Адольф Элоизыч – художник большого полёта,
Что пишет пейзаж, натюрморт или даже портрет,
У нас от Берлина, Москвы и до Владивостока
На кухнях висят репродукты его ранних лет.
Сам патер Эдмунд, бывший ксендз приполярных епархий,
Его попросил расписать католический храм,
И он прилетел в Нижневартовск на дирижабле,
Писал и ваял под полярным сиянием там.
Король Итальянский, Английский, Испанский и Шведский
Ему заказали проекты мостов-переправ,
Но сердце Адольфа рвалось к морякам на Шпицберген,
Он прибыл туда – был доволен – и, в сущности, прав.
А больше всего (на этюдах в горах, на природе)
Он башни старинных часовен писать полюбил,
И жил у священника в маленьком городе Поти,
И батюшка Йося его очень сильно хвалил.
Вот кисть и выводит изгибы урочищ Восточных,
Баварских лесов или яров Сибирской дали –
Стоит у мольберта Адольф Элоизыч и точно
Вальсирует кистью на холст: раз-два-три, раз-два-три…