Это цитата сообщения Rucia Оригинальное сообщение

«Никто не ждал, что выйдет любимый фильм».


25.04, 08:03 «Известия»

40 лет назад на экраны вышла кинолента «Доживем до понедельника»

После этой картины Ирину Печерникову, сыгравшую в ней главную роль, узнали все. Но почему она так редко появлялась на экране и чем занята теперь?
Об этом актрису спрашивала обозреватель «Недели» Ирина Мак.

вопрос: Недавно, когда мы говорили о юбилее Вячеслава Тихонова («Неделя» от 8 февраля), вы мне показывали тексты, посвященные ему, Анатолию Эфросу, Олегу Далю…
Вы уже дописали эту книгу?

ответ: Я написала всего листов 40 — о тех, кого мне подарила судьба, забавные зарисовки о тех, с кем работала.
Потом на Саше (муж Ирины Печерниковой, актер Александр Соловьев, погиб в новогоднюю ночь 2000 года. — «Неделя») сломалась и перестала писать.
Год ждала — и поняла, что не могу.
И тут мне предложила помощь знакомая, журналистка Алла Перевалова.
Она приезжала, я ей рассказывала:
у меня же ляпсусы по жизни — из детсада выгнали, потом были мои лошадиные, мотоциклетные, автомобильные дела…

в: Вы водили мотоцикл?

о: Я все водила.
Я стреляла.
Я собиралась на Кубу и учила испанский.
И Алла все это написала — в виде интервью.
А собственно книга будет о творчестве.
Завтра привезут последние 50 страниц — надо доделать свой кусок до лета, до отъезда в деревню.

«Какими же мы были богатыми!»

в: Вы по полгода в деревне. Давно?

о: С тех пор как папа заболел — он упал, сказали, что перелом шейки бедра.
Он ослеп. Потом выяснилось, что перелома нет, но тогда он буквально начал умирать.
Я подумала, что на свежем воздухе он скорее поднимется, купила дом.
Дом был полугнилой, но место волшебное.
Холм, вокруг лес — слышно птичек. 200 км от Москвы.

в: Тут нужен свой транспорт.

о: У меня его нет — только у Саши был.
Хотя я сама безумно любила водить.
И очень рано получила права.
Тогда уже хотела стать артисткой и считала, что должна все уметь.
Недалеко от нас жила великая актриса Руфина Нифонтова, и я у нее как-то спросила, что нужно уметь актрисе.
Она сказала своим низким голосом: «Все».


в: И вы поступили в Школу-студию МХАТ.

о: Я попала туда, когда были живы еще мхатовские старики.
Манеры нам преподавала княгиня Волконская — она помнила свой первый бал.
У нее было точеное, но уже матерое лицо, нос с горбинкой, длинные узловатые руки.
Не вынимала «Беломор» изо рта.
Глядя на нее, я поняла, что значит былая красота…
И был удивительный педагог по истории искусств Борис Николаевич Симолин.
Я даже уставала на лекциях: на него надо было непрерывно смотреть.
Он говорил: «Я эпикуреец!» Кверху папироска из мундштучка торчала.
Того, что он нам рассказывал, негде было прочесть.

После знаменитой выставки, разруганной Хрущевым, многие полотна художники спрятали у него дома.
А потом к Симолину пришли люди из КГБ.
У него случился сердечный приступ, он умер.
А когда я окончила студию, наши старики стали уходить один за другим.
Во МХАТе тогда играли Массальский, Грибов, Яншин, Ливанов, Андровская, Пилявская, Кторов…
Какими же мы были богатыми!
Родись я на пять лет позже — никого бы из них не застала.

«Сосуд, наполненный вами»

в: Но работать во МХАТ вы не пошли.

о: Я пришла на спектакль Эфроса (в то время худрука «Ленкома». — «Неделя») «Снимается кино».
Потом пришла еще раз.
Я не понимала, как делается такой театр, но я хотела в этом быть.
И вдруг на распределении выясняется, что на меня есть заявка из «Ленкома», а я собиралась во МХАТ.
У меня два дипломных спектакля: «Мой бедный Марат» и «Таланты и поклонники». А у Эфроса тоже был спектакль «Мой бедный Марат».
Ну у меня крыша и поехала. Я подумала: он в меня поверил!

На распределении мне вручили красный диплом.
И я стала говорить какие-то глупости, что я, как комсомолка, хочу играть в «Ленкоме».
А во МХАТе меня любили. И говорят: «Иди, там молодежь».
Грибов сказал: «Вернуться-то никогда не поздно».

в: И вы пришли к Эфросу.

о: А он ко мне странно отнесся, лишь потом жена Арбузова (Алексей Арбузов, драматург. — «Неделя») объяснила, в чем дело.
На выпуске спектакля любимая актриса Эфроса нервничала.
Сам он пил валокордин, когда зашел Арбузов: «Это нормально, это не капризы. Оля просто артистка. Но она у тебя одна.
На днях видел дипломный спектакль, там такая Лика, понимаешь, моя! Я увидел свою Лику! Возьми ее». Эфрос подписал заявку, даже меня не видя.
А я этого не знала. Потихоньку вошла в курс дела, поняла, что я — затычка. После двух репетиций меня ввели в «Снимается кино».
Потом Оля уехала, и меня вбросили в «Мольера».
Я смотрела все, что он делал.
Он чуть-чуть затронул «Три сестры» — я Ирину репетировала.
Но скоро Эфроса убрали из театра: посчитали, что в Театре имени Ленинского комсомола не могут быть спектакли только про любовь.
А он успел пригласить в «Ленком» Армена Джигарханяна, и тот приехал из Еревана.
Анатолий Васильевич извинился перед ним, поблагодарил нас — мы собирали за него подписи.
И ушел. А мы с Арменом стали играть в «Снимается кино» и «Мольере».
Хотели сделать и «104 страницы про любовь» Радзинского, но у меня начались съемки…

в: «Доживем до понедельника»?

о: Да, это был 1967 год.
Театр держался только на спектаклях Эфроса.
А мы с Арменом были как два бойца на баррикадах:
старались сохранить спектакль.
Через год Эфрос и Яковлева пришли на «Мольера».
После спектакля дежурная сказала, что нас с Арменом ждет Анатолий Васильевич. Он сказал: «Я шел сюда как на Голгофу.
А теперь понял, благодаря вам спектакль сохранился. Спасибо».
А когда подошла Яковлева, посмотрел на меня: «А вам, Ирочка, при Оле сказать хочу.
Я все роли строил на нее. Делал сосуд, а она его заполняла.
Поэтому я знал — Олю заменить нельзя. А сегодня я увидел свой сосуд, наполненный вами.
И мне от этого хорошо. Жаль, что мы с вами не поработали. Может, это еще впереди».

И это случилось. Он меня пригласил на роль княжны Мэри в телеспекталь «Записки из журнала Печорина».
Олег Даль, ставший впоследствии моим близким, любимым другом, — Печорин.
Оля — Вера.

«На пробу пришла в состоянии паралича»

в: В «Доживем до понедельника» было радостно сниматься?

о: Конечно. В театре была работа, а здесь — радость, ожидание праздника.

У меня были тогда длинные волосы — я с ними и пробовалась.
На первую пробу пришла в состоянии паралича: все школьницы были влюблены в Тихонова, и я не исключение.
И только благодаря Славе, его доброжелательности, как-то оттаяла.
Потом Ростоцкий — царствие ему небесное, великий был и режиссер, и человек — решил, что меня надо попробовать в каком-то другом варианте.
И на меня надели парик.

в: В нем вы и снимались?

о: Да. Этот парик — два часа работы гримера:
если съемка начиналась в восемь, на грим меня привозили к шести…
Но это было счастье. Ростоцкий был царь и бог.
Он делал съемочную площадку своим царством, и нам нравилось все, что там происходило.
Все хотели быть такими, какими он хотел нас видеть.
И ведь никто не ждал, что получится такой любимый фильм.

«Давайте, я раньше умру»

в: Какое-то время вы жили за границей…

о: Я вышла замуж за поляка, мы уехали в Польшу, затем в Швецию.
Потом оказались в Лондоне. И мне там очень понравилось.
Даже работа была интересная: предложили сыграть на ТВ девушку, потерявшую память.
Она говорит на шести языках, и на всех — с акцентом, никто не может понять, каким.
Но у мамы случился инфаркт, меня отпустили в Москву.
А в этот момент что-то произошло между СССР и Великобританией, и никого туда не выпускали.
Мама выздоровела, а уехать я не могла.
Меня прождали в Лондоне три месяца, больше не могли.
Когда же меня выпустили, ехать в Лондон было бессмысленно — муж был в Швеции. А я не смогла там жить. Хорошая страна, но не моя.

в: Вы больше 20 лет не снимались. Почему?

о: Михаил Иванович Царев пригласил меня в Малый театр.
У меня там был Шекспир, Шиллер, Тургенев, Тирсо де Молина…
Я соскучилась по классике, времени на кино не хватало.
И я не жалею — ничего в те годы я не увидела в кино такого, о чем могла бы сожалеть. А в театре я имела все.

От Михаила Ивановича мне в наследство осталась Вавочка, любимая Варвара Григорьевна, его вдова.
Потрясающая женщина — бывшая балерина, красавица, открытая и доброжелательная. Дворянка.

Потом Михаил Иванович заболел, он забывал текст.
Пару раз это случилось, когда играли «Человека, который смеется» Гюго.
Я играла слепую девочку, поэтому могла влезть невпопад, и я предложила: «Давайте, я раньше умру».
Чтобы у него был монолог покороче.
Михаил Иванович был моим ангелом-хранителем.
Потом его не стало. Не знаю, кто мне Вавочка — мама, подруга.
И я ей вместо дочки. Она мне как-то сказала: «Я так жалела, что ты ушла из Малого, а теперь понимаю, как это мудро».

«Ты меня еще любишь?»

в: Когда вы познакомились с Сашей?

о: В 1969-м. После спектакля вышла на поклоны, и какой-то мальчик с большими глазами тянет мне цветочек.
И я запомнила эти глаза. А потом, уже приехав из-за границы и вернувшись в Театр им. Маяковского, я его увидела.
Он был учеником Гончарова, работал в театре.
То, что он делал там, было интересно.
Он был особенный. Потрясающе двигался. Делал сам все трюки.

в: Он и по жизни был бесстрашным?

о: Да. Потом мы встретились в 1988 году, и сразу все поняли.
Но расстались: у Саши был маленький сын, семья.
А в 1996-м он мне позвонил. Сказал, что сын вырос.
Спросил: «Ты меня еще любишь?» Я сказала: «Да»…
Мы три года были вместе, не расставаясь. Даже в магазин ходили вместе.

в: Он работал?

о: Он не умел не работать. Но планы всегда ломались из-за денег.
Я могу находить себе какие-то увлечения, а он не мог без работы.
Иногда его просто взрывало. У него был чудный сценарий, он его пробивал — но раз обломилось, другой…
Ходили по театрам, смотрели — и ничего нам не нравилось настолько, чтобы в этом участвовать.
Он немножко не дождался. Если бы не погиб, я уверена, все бы получилось.

«Женщина, которую любят трое мужчин»

в: Недавно показывали «Двух капитанов». Вы в роли Марьи Васильевны — такое точное попадание, которое редко бывает.

о: Это было очень странно: мы пришли к режиссеру вместе с Леной Прудниковой — она Катю играла, мою дочь.
А у нас разница в возрасте всего четыре года.
Я говорю: «Как я буду играть ее маму?» А режиссер: «Мне нужна не мама, а женщина, которую трое мужчин любят всю жизнь».
После таких слов я решилась.

в: Успели познакомиться с Кавериным?

о: Нет, но говорят, ему понравилось. И мне дорога эта работа.

в: А недавно вы ведь опять вернулись к съемкам.

о: Пока об этом рано говорить: фильм еще не вышел.
В нем четыре серии, называется «Последняя репродукция».
Будет идти по «Первому каналу». Интересный сценарий.
Позвонил мой старый друг Саша Славин, с которым мы потерялись, — он раньше занимался документальным кино:
«Ну как, прочитала? Нашли мы тебя наконец». Оказалось, это его фильм.

в: И впервые за долгое время вы согласились.

о: В том, что раньше предлагали, я совсем не могла сниматься.
Лучше жить на пенсию.

в: Помню, как телеведущий Андрей Малахов у вас спросил: «А если бы вам предложили сняться?» Он думал, у вас нет предложений?

о: Ну ему сказали, что я — жертва, забытый кумир.
Спрашивает: «Вы не жалеете?»
Но как я могла жалеть, если всегда это был мой выбор.

в: Вернуться в театр не хочется?

о: Хочется, и было предложение.
Начала репетировать, но поняла, что не готова снова входить в новый коллектив. К закулисным делам не готова.
А без работы не останусь — хотела очень работать с детьми из детдома — поехала, познакомилась.
Но это оказался патронажный дом, там готовили детишек в семьи.
Дети приходили и уходили. Я решила сделать о таких домах фильм, пробивала его год, и нашла понимание…
Но Год ребенка закончился, а вместе с ним — и желание «Первого канала» сделать этот фильм.
Теперь у нас Год семьи.

А еще мне позвонили с Мальты, из русскоязычной школы RBSM:
дети хотят делать театр. Я съездила, познакомилась, начала с ними заниматься, собиралась осенью поехать работать.
Но сломала ногу, и до сих пор провалялась.
Может, осенью поеду — даже придумала, что будем ставить…
Вот этим я действительно хочу заниматься.

Избранная фильмография Ирины Печерниковой

«Человек меняет кожу» (1959)

«Первая любовь» (1968)

«Доживем до понедельника» (1968)

«Каменный гость» (1971)

«Города и годы» (1974)

«Вариант “Омега” (1975)

“Сказ про то, как царь Петр арапа женил” (1976)

“Первые радости” (1977)

“Два капитана” (1977)

“Птицы наших надежд” (1977)

Что стало с юными актерами, сыгравшими учеников Натальи Сергеевны (Ирины Печерниковой)

Валерий Зубарев (Шестопал) — снялся в девяти фильмах, но актером не стал.
Вроде бы его не приняли во ВГИК под предлогом, что он “состоявшийся артист, и учить его нечему”.
Зубарев работал мясником в магазине рядом с Театром им. Маяковского, потом занялся бизнесом.

Ольга Остроумова (Черкасова) — сыграла здесь свою первую роль.
В 1970-м окончила ГИТИС, играла в МТЮЗе, в Театре на Малой Бронной, с 1983-го — актриса Театра им. Моссовета. Народная артистка России.

Игорь Старыгин (Костя Батищев) — в 1968-м окончил ГИТИС, играл в МТЮЗе, в Театре им. Моссовета, в театре “У Никитских ворот” Розовского, во МХАТе у Дорониной. Заслуженный артист России.

Юрий Чернов (Сыромятников) — окончил Московское эстрадно-цирковое училище, снялся в 49 картинах. В настоящее время — актер Театра Луны в Москве. Заслуженный артист России.

Людмила Архарова (Надя Огарышева) и Роза Григорьева (Демидова) — сыграли в этом фильме свои единственные роли в кино.

Счастье по-прежнему — это когда тебя понимают

“Доживем до понедельника” 40 лет спустя.
Старое кино и новые школьные проблемы глазами нынешних учителей и учеников

Владимир Савельев,
учитель русского и английского языков, г. Жуковский:

“Девочки с голым пупком отвлекают от учебы”

“Мне было лет 14, когда этот фильм вышел на экраны.
И я очень хорошо помню день, когда впервые его посмотрел.
Вышел, прогулялся и… взял билет на следующий сеанс.
Впечатление было сильным, нравилось все: и сама школа, и ученики, и учителя, и как они разговаривали, и идея этого фильма.
Это было про нас.

Теперь, имея 25-летний опыт работы в школах, я могу изнутри посмотреть на коллизии той картины, повлиявшей на меня во многом.

В фильме интересно показана проблема двоечников и то, как учителя со здоровым юмором к ним относятся.
Тогда мне это не было интересно, а сейчас начал понимать.

А знаменитая ситуация, когда дети пишут сочинение на тему „Что такое счастье?“. Девочка пишет: „Я выйду замуж, у меня будет трое детей, двое мальчиков и одна девочка“.
Народ начинает хохотать, а у учительницы шок.
Девочка оказалась виноватой непонятно в каких грехах.
Это было время, скажем так, акцентированного целомудрия в школьной жизни.

Сейчас школа изменилась в противоположную сторону.
Если метафорически сказать, раньше была школа запретов.
А сейчас — школа почти что вседозволенности.
Мы знаем количество курящих и пьющих школьников и то, как они одеваются.
Лично я не ханжа, но с моей точки зрения, майки у девочек с голым пупком отвлекают рядом сидящих юношей от нормальной учебы.

Раньше школа была тоже не идеальна, но у нее была общая советская матрица.
В фильме сбалансированы и плюсы, и минусы той системы.

В наше время — отношение к школе еще не до конца разрушено.
Лет через 5-10 произойдет серьезная кадровая смена поколения:
уйдут учителя, которые застали еще советский порядок, кто придет на смену, вот вопрос.

Школе нужны, что бы там ни говорили, и аналоги прежних „зарниц“, пионерских организаций, и аналоги военного обучения.
Признаки хаоса в сегодняшней школе трудно не заметить”.

Елена Смолина,
учитель музыки и директор школы N 1923, г. Зеленоград:

“Теперь учителей определили в „сферу услуг“

Я смотрела „Доживем до понедельника“ будучи ребенком, это было так трогательно. И лишь потом я поняла, что главное в этом фильме — правда.
О будничной школе и жизни учителей, как она есть.
Где учитель — это миссионер, где учитель — это звучит гордо.
К сожалению, слова эти кажутся сейчас какими-то несовременными.

Какие раньше были учителя?
Пожалуй, мало что изменилось.
Хороших учителей и сейчас много.
Первое, что приходит на ум, — фраза „А что у нас есть, чтобы дать этим детям?“.
Вот что важно понять: есть ли что-нибудь за душой, что можно отдать детям?

Увы, теперь государство диктует, что школа — лишь сфера услуг.
Но я не считаю, что семья должна воспитывать, а школа — нет.
Дело в том, что воспитание и образование — неразделимы.
Как учить мыслить, не воспитывая сердце?
Это не-воз-мож-но. И ребенок должен понимать:
школа — не что-то прилагающееся к его жизни.
Это и есть этап его жизни, работа, которая должна сделать из него Человека”.

Людмила Струкова,
учительница немецкого языка, Тамбовская область:

“Школьникам уже нет смысла сжигать журнал”

“В школах всегда были и будут такие ученики, как Ганжа, такие молодые учителя, как герои Печерниковой и Тихонова.
Пожалуй, только в одном благодаря прогрессу мы сделали шаг вперед: сегодня бессмысленно сжигать классный журнал.
Когда оценки ученикам выставляют в электронном журнале, по интернету, и восстановить их не составляет особого труда.

И тогда, и сейчас главная опасность для школы — учителя, не знающие психологии ребенка, не желающие его понять и помочь.
Это беда наших школ и нашего образования.

В институтах будущие специалисты получают много знаний по предметам, не многие из которых пригодятся в жизни, — а вот как работать с ребенком, этому в институте не учат.
Конфликты с детьми возникают и у молодых педагогов, и у педагогов со стажем.

За этой проблемой и другая — неуважение учителя государством.
Я опять про наши нищенские, унизительные зарплаты.

В сельских школах учителя еще пользуются каким-никаким уважением односельчан. Но у нас другие трудности:
многие родители считают, что если ребенок пошел в школу, то вся ответственность за его воспитание — лишь на учителе”.

Елена Вижонская,
учитель русского языка и литературы школы N 1410, г. Москва:

“Мельниковых у нас стало больше”

“Совсем недавно мы с моими учениками 9 Б класса — вспоминали фильм „Доживем до понедельника“, рассуждали о его сюжете, героях.
И пришли к выводу, что картина актуальна и сейчас.
Это же лирическая повесть о школе, сложных взаимоотношениях учеников и их учителей, о человеческих чувствах.

И сегодня учитель, подобно классному руководителю 9-го класса (по фильму) Мельникову, не только пытается дать знания детям, но и увлечь их своим предметом, влиять на их души, прививать честность, порядочность, человечность.

Кстати, Мельников был скорее исключением из правил и педагогических принципов, существовавших в советской школе.
И таких „исключений“ в современной, теперь уже российской, школе (могу судить по нашему коллективу) стало гораздо больше.
Среди нас — учителей — редко встретишь равнодушных или инертных людей.
И отношения между учителями и учениками всегда были и будут неоднозначными.

Но во все времена ученик должен быть уверен, что в трудную минуту рядом с ним окажется умный и деликатный педагог”.

Дарья Слюсаренко,
ученица 7 “Б”, г. Москва:

“Завидую тем, кто учился 40 лет назад”

“Старые картины я не люблю, но эта оказалась исключением. Я даже позавидовала тем, кто учился в школе 40 лет назад, — судя по фильму, они были дружнее, добрее и как-то сплоченнее, чем мы сейчас.

В начале фильма класс бастует „за права личности“, отказываясь идти на урок. Боюсь, наш 7 „Б“ вряд ли устроил бы такую же акцию протеста.
У нас дружат „кучками“, и эти „кучки“ враждуют друг с другом.
С некоторыми — „изгоями“, „чужими“ — большая часть класса вовсе не общается. И понятие справедливости у нас у всех очень разное.
Как и у наших родителей.

Да, мы тоже за права личности — тем более нам недавно читали курс по „правам ребенка“.
Но доказываем мы право на свое мнение чаще в коридоре, а не в классе.
Не многим хватает смелости и аргументов вступить в полемику с учителем.

Год назад в нашей группе по английскому сменился учитель.
Новый педагог называла нас „сбродом“, ставила несправедливые оценки, в любимчики выбрала тех, с кем дополнительно занималась после уроков.
Ходить на ее занятия было мучением.
И мы решили пойти к директору, рассказать все как есть и отстоять право на уважение и справедливость.
Но когда дошло до дела, готовы оказались только двое.
Пришлось по-детски жаловаться родителям, и вот они уже дружно, всем составом обрушились на директора.
Учитель этот в школе больше не работает, „сбродом“ нас больше не называют.
Но и гордиться нам в этой истории нечем.
Мы струсили.

В фильме ребята пишут сочинение на тему „Что такое счастье?“.
Жаль, нам таких тем не давали.
А если бы задали, то я, как и герои фильма, постаралась бы выражать свои мысли свободно, а не в угоду учителю ради „пятерки“.
Уверена, что наша учительница по литературе меня бы поняла.

До просмотра фильма мама спросила меня: „А что такое счастье для тебя?“
Я стала говорить о свободе, о праве жить, как хочу я, а не как велят взрослые… А когда посмотрела „Доживем до понедельника“, поняла, что именно это и хотела сказать.
Да, счастье — это когда тебя понимают.
Учителя, родители, друзья, одноклассники.
И еще — когда ты понимаешь их”.

Елизавета Макагон,
ученица 7-го класса, г. Москва:

“Чувство счастья должно быть ярким”

“Для меня счастье — это иметь цель в жизни.
Мне надо знать, для чего я просыпаюсь каждый день.

Очень важна взаимная любовь и возможность быть рядом с любимым человеком. Конечно, необходимо и взаимопонимание с родителями, и возможность самому выбирать свой путь.
Это так важно — уметь испытывать счастье более двух часов, несколько дней или неделю.
Чувство счастья должно быть ярким и не притупляться.

Как и в фильме „Доживем до понедельника“, в нашей школе существуют сложности во взаимоотношениях учителей.
Они могут быть недовольны какими-то новыми правилами, введенными попечительским советом или директором, и срываться на нас.
Что касается учеников, то довольно часто какой-нибудь громкий, но плохой поступок делает из человека звезду.
Им начинают восхищаться, образуется „группа поддержки“.
При этом все осознают, что поддерживают не слишком хорошего человека, но готовы наплевать на совесть и принципы из-за моды, которая в данный момент на этого человека появилась.

Я уверена, что несколько конкретных людей меня поддержат, даже если я не права. Но потом обязательно выскажут мне свое мнение о том, что я натворила, наедине”.

Дарья Русинова,
ученица 11-го класса, г. Москва:

“Побольше бы таких „англичанок“

„Это не вранье, не небылица./ Видели другие, видел я,/ Как в ручную глупую синицу/ Превратить пытались журавля“.

„Доживем до понедельника“ — это фильм о трех днях жизни обычной школы.
Но сколько чувств и переживаний Станислав Ростоцкий смог вместить в эти три дня!
Хороший фильм, правдивый, немногословный, и чувства вызывает такие же хорошие, искренние.

И через 40 лет мы так же ценим понимание, верность и способность по-настоящему дружить.
А вот все ли из нас могут сказать искреннее „спасибо“ своим учителям?
Про себя я знаю точно — скажу, и не раз.

Однажды был такой случай:
классе в 7-м мы с одноклассницей решили „нарисовать“ себе в школьном журнале несколько хороших оценок по предметам, которые у нас шли неважно.
Конечно же учителя сразу все поняли, директор вызвал родителей в школу…
Нас обеих хотели исключить из школы.
Спасла классный руководитель.
Она поручилась за нас перед директором — ей поверили.
И мы остались учиться.

Побольше бы таких учителей, как наша классная, и таких, как молодая „англичанка“ Наташа из „Доживем до понедельника“.
Кстати, наша классная тоже вела английский язык.
Вот такое совпадение”.

Учитель тогда и сегодня

Оклад школьного учителя в 70-х годах мог быть достаточно высоким (в зависимости от опыта и квалификации) и доходил до 150 —180 руб.).
Это позволяло большинству учителей проводить отпуск у моря, делать крупные покупки (мебель, к примеру) и благодаря высокому статусу чувствовать значимость своей профессии и уважение к себе.

Современное учительство в массе своей неоднородно — слишком большая разница в оплате труда педагогов.
Если в столице средняя зарплата учителя сегодня 25 тыс. руб. в месяц (а в элитных гимназиях сумма может “зашкаливать” и за 100 тыс. руб.), то в провинции — значительно меньше (и 3, и 5, и 7 тыс. руб. — в зависимости от статусности региона).
Примерно треть учителей вынуждены заниматься репетиторством и работать по совместительству, чтобы не попасть в “долговую яму”.

Согласно данным статистики, современный учитель — это женщина 43 лет.
Кстати, вопреки бытующему мнению о засилье учителей пенсионного возраста, их сегодня не так уж и много — не более 12%.

Постояныйадрес статьи: http://news.mail.ru/society/1730850/