И все-таки я тебя простила. Ты еще со мной. И ты по-прежнему моя муза. По-прежнему вызываешь улыбку и странную нежность в груди. Я отступила на шаг - теперь дистанция соответствует нормам моей безопасности. Возможно, ты дал мне еще не все из того, что должен был. Моя муза. Я неисправима.

Сегодня неожиданно пришел диск. Я не ждала его. И он просто пришел.

Малкавианы дали мне пищу для размышления в отношении безумия и его стадий. Постоянно слышать голоса - это и вправду ужасно. Значит, для меня еще не все потеряно.

Я все еще не брала в руки Гретхен. А желание не проходит. Я этому даже рада.

Я на два дня ушла в виртуальную реальность, и мне вдруг даже стало легче. Появились силы и устойчивое желание что-то делать в реальной жизни.

Не сидеть на месте.

Нужно найти сложные для воспроизведения композиции. И тренироваться. Медленные произведения исполнять НАМНОГО сложнее. Не хватает дыхания. В сентябре - вылазка в Храм Искусства.

Искусство. Я записала что-то в свою книжку про него. Про него и преданность ему. Про утонченность, колебания воды от упавшей в нее капли, связанные с ним. Про ощущение, как что-то сжимается в животе, когда думаешь о проделанной работе и о том, что еще предстоит. Удивительно, что такие мысли появились просто после того, как я увидела эмблему Студии Пьеро.

Полнометражку я так и не досмотрела. Почему-то не работают субтитры, поэтому пришлось слушать японскую речь без подсказок, как умнику.

Желание доучивать японский снова появилось. Я рада.

Мои мысли не энергия, поэтому они не подчиняются ее законам: появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Прежние посты мне было бы сложно признать своими, не будь это мой дневник.

Я приятно удивлена тем, что Малкавианам так легко удалось вселить в меня веру в себя и в странности. И я даже не удивляюсь тому, что действие проиходит в Лос-Анджелесе.

Доброго тебе утра, моя настойчивая муза.

Каждый раз, когда я вижу, как солнце опускается за горизонт, я вспоминаю тебя.