[383x315]




О времени и Жизни.
(Очерк-предисловие к книге «Блажен, кто верует».)

Родился я в 1940 году: рудник Октябрьск, Александровского района, Сахалинской области.
Детство, юность, отрочество прошли на Сахалине. Это моя Родина. Здесь пройдены главные университеты: школа, море, шахта…
После окончания седьмого класса средней школы (тринадцати лет от роду), «подправив» дату рождения в метриках и став в одночасье на три года старше, я втайне от родителей кинулся во все тяжкие. Год ушел на то, чтобы осуществить мою светлую мечту детства (поступить в мореходку, но … почти сразу же покинуть её), поработать на море, вахтенным матросом в порту...
Вкусив порцию «сладостей» Жизни понял, что без образования пути нет. И снова пришел в родную школу: «посыпал пеплом голову», просил учительский коллектив принять блудного сына. Учителя хорошо помнили о моих бездумных проделках и были против пополнения славного коллектива учащихся Дуйской средней школы таким как я разгильдяем и хулиганом. Заступилась лишь одна преподавательница математики (Клара Ароновна: фамилию, к сожалению, не помню). Бурно подискутировав, с трудом, но приняли. Естественно, последующие три года я «попортил им много крови», доставив массу огорчений моим милым наставникам … Но об этом – особый разговор.

В 1958 году, получив аттестат зрелости, крепко задумался: что дальше? Поступать в ВУЗ? Слабовата подготовка. Работать? Где? Как говаривали мои земляки: «У нас на руднике два горя: шахта и море». Поскольку о горечи «морской соли» я знал не понаслышке, решил идти в шахту. Два незабываемых шахтерских года оставили в моей памяти неизгладимые впечатления на всю жизнь. Даже теперь, через пятьдесят лет помню в мелких деталях почти каждый рабочий день и… лица, лица, лица… крутые характеры…
Потом – несчастный случай … три месяца без движения… ослеп… Осваивал сызнова, как в детстве, координацию движений, учился сначала неуверенно, а позже – твёрдо буквально стоять на этой грешной земле, делать первые шаги … Мой вестибюлярный аппарат напрочь отказывался управлять равновесием моего полу-обугленного тела… Было время подумать и о перспективах «слепой жизни». Но, в силу характера, суета и отчаяние меня не сломили. Я принимал Жизнь такой, какая она на самом деле:
«Чем я смогу заниматься в этой жизни без зрения? – размышлял спокойно я. – Шить рукавицы? Читать и писать по Брайлю? …»

Примером стойкости была моя милая мама (светлая память о ней!), потерявшая зрение во время войны. Я никогда не слышал от неё ни жалоб, ни сожалений. Это был стойкий человек с твёрдым характером и железной волей!
Причём, она ни разу не высказала обиды на «доброжелателей-соседей», по чьим анонимным наветам незаслуженно просидела в Александровской тюрьме целых девять месяцев, "выплакав" от несправедливости свои глазоньки.

Как-то однажды, наша скупая на слова соседка Матрёна Николаевна Егорушкина, тяжело вздохнув, обмолвилась в разговоре со мной:
- Выплакала твоя мать свои глазоньки от несправедливости людской, но не затаила на людей обиду, не обозлилась на весь мир ...

Решил и я доказать всем (а прежде – самому себе), что и я «не лыком шит»!
Частично восстановившееся зрение дало надежду, а стойкость материнского характера была примером для моей последующей жизни. Вот и появилось не только непреодолимое желание учиться, но и твёрдая уверенность, что одолею я все свои эвересты и гималаи что бы мне это ни стоило.

… И в один из пасмурных августовских дней грузопассажирский пароходик-трудяга перевёз меня через восьмибальную непогодь Татарского пролива из сахалинского зазеркалья в совершенно новую «материковую» жизнь…

Ванинский порт встретил не очень-то ласково, пристально разглядывая меня и моих попутчиков-земляков подслеповатыми окнами бараков морского форпоста державы «Тишкино».
Мрачную картину дополнял шквальный ветер, да нескончаемый дождь. Привыкшие и не к таким капризам природы мои земляки-попутчики, держались с достоинством, не особенно-то сетуя на происки матушки-природы и её, не знающего покоя, - океана «Тихого».
- Ничё, Эдя, держись! – с улыбкой обратился ко мне знакомый горняк. – Дай Бог, чтобы все беды были бы такими. Такую-то чепухню сдюжим. Даже глазом не моргнём! Ты, поди, до Москвы намылился?
- Нет. Я ближе, дядь Вань: до Новосибирска.
- Доброго пути тебе, сынок. Не подведи там нас, сахалинцев…

На всю жизнь запомнил я эту сцену прощания с моими милыми, суровыми, добрыми земляками. До сих пор, в деталях могу воспроизвести события того дня – дня прощания с детством, юностью…

«Мишка, Мишка, где твоя улыбка?…» – орал безудержно магнитофон вслед нашему «пятьсот-весёлому» прицепному железнодорожному вагону, на обшарпанном боку которого сиял новенький трафарет «Ванино-Новосибирск».

… И запыхтел натужно во всю мощь своих котлов нещадно чадящий, видавший виды паровозик, унося в неведомые сибирские дали вереницу таких же как и наш обшарпанных вагончиков, битком наполненных моими земляками-дальневосточниками. Потом, в жизни мне пришлось проехать по многим железным дорогам не только нашей Матушки-России, но та, самая первая поездка была самой-самой особенной… Там, за давно не мытыми, полупрозрачными вагонными стеклами мелькали города и придорожные поселки, а я лихорадочно ворошил странички своих скудных географических знаний: «… Хабаровск, Улан-Удэ, Иркутск…. Чу-де-са! Машина времени, да и только!…»

Только на седьмые сутки наш «пятьсот веселый молокан» прибыл в столицу Сибирского края. Пижонистые новосибирские железнодорожники, не испытывая особого уважения к нашему поезду, заполненному «под завязку» дальневосточными простолюдинами, приняли его аж на двенадцатый путь!

Выйдя из душного вагона мы увидели те же, что и в Ванино хмурые деревянные бараки, людей, ничем не отличающихся ни по одежде, ни по улыбчивости от наших земляков. На перроне сидел на самодельной деревянной колясочке безногий фронтовик. Перед ним лежал засаленный картуз, на дне которого матово поблескивали медные деньги:
- … Я помню тот Ванинский порт и вид парохода угрюмый. – от души, полузакрыв глаза, орал инвалид, нещадно растягивая меха старой хромки. – Подайте, братья, бывшему танкисту на пропитание… Как шли мы по трапу на борт…

… Не добрав одного бала в Новосибирский электротехнический, пошел на завод…

И завертело-закружило меня по параллелям и меридианам, «эверестам и гималаям»: Новосибирск, Якутск, Магадан, Хабаровск, Иркутск, Переславль-Залесский, Варшава, Вашингтон, Нью-Йорк, Тель-Авив, Хайфа, Будапешт, Грозный, Махачкала, Москва…

И чем только не приходилось мне заниматься в жизни! Студент, наладчик автоматики, инженер, журналист, заместитель главного редактора именитого столичного еженедельника, аналитик, экономист, советник Секретариата Парламентского Собрания, банкир, помощник депутата Госдумы…

Удовлетворил я и интеллектуальный голод: Новосибирский политехнический техникум, Иркутский университет, Московская Академия народного хозяйства при Президенте РФ, университет им. Дж. Вашингтона … Всё это нынче - в далёком прошлом ...

А проснувшись однажды летним, солнечным утром у себя на даче в подмосковной Малаховке в должности ПЕНСИОНЕРА, я вдруг четко понял:
- во-первых, - я уже ушёл "в тираж";
- во-вторых – я пятирежды дед…
- в-третьих - совсем скоро я стану ПРАДЕДОМ!!!

Я как бы запнулся о порог ещё одной, «новой жизни». Снова зацепило, заставило ещё раз оглянуться, попытаться осмыслить …
Наконец-то я просто понял, что детство и юность как и сама Жизнь остались далеко-далеко за поворотом… А мой жизненный поезд как сумасшедший мчится мимо станций и полустанков со странными названиями: «Внуки»; «Сын»; «Дочь»; «Друзья»; «Болезни»; «Прошлое»…..
И нет в моём скором поезде ни стоп-крана, ни тормоза. А управляет составом бесшабашный машинист со странным именем: «Судьба»...

Очень уж мне захотелось (хотя бы мысленно) снова побывать на тех пристанях, станциях и полустанках! Захотелось еще разок вернуться туда, где прошли мои босоногое детство и суровая юность, где по-прежнему буйствует неугомонный Тихий океан, где жизнь бьёт ключом (но часто по голове)…

До визга, душевного стона захотелось хотя бы на мгновение вернуться туда, где жили и живут прекрасные, необыкновенных судеб, горячих сердец и широкой души мои доверчивые и наивные земляки …

Мои рассказы и повести – исповедь, адресованная моим внукам и правнукам. Это не только моё личное достояние. Ведь по жизненному бездорожью, первотропью шагал я вместе с такими же ребятами: выживал, стремился, преодолевал, строил, любил и ненавидел, вместе со всеми рушил и снова создавал…

Сегодняшний день моей страны (каким бы он ни был на самом деле: добрым или злым, хорошим или плохим, светлым или тусклым…) – это результат усилий предыдущих поколений и нашего в том числе.
Хороша ли эта эстафетная палочка, судить ни мне. Просто она такая и всё.

Например, для нас «шестидесятников», детей войны - поколения ярых атеистов и бесшабашных романтиков - отправной точкой в безбрежном океане жизненных коллизий были несколько иные чем нынешние нравственные ориентиры.

Жизнь свою мы строили в соответствии со светлыми постулатами-заповедями строителя коммунизма. Не веря ни в черта, ни в бога, мы бесконечно и искренне верили в доброту и добропорядочность, в высокий смысл своего пребывания на этой грешной земле.

И совершенно не правы те, кто с позиций сегодняшнего дня огульно обвиняет нас в неприятии христианской веры, в двуличии и неправедности. Нет. Россия (и мы вместе с нею) всегда была уникальной, духовно богатой страной. Но… в силу исторических и социальных причин на этой святой земле высокая степень духовности всегда соседствовала с глубоким душевным вакуумом, геройство и целомудрие – с трусостью и предательством…

В самом начале жизненного пути нам было все абсолютно ясно. Мы четко усвоили единые для всех нормы коммунистической морали: чти отца своего и матерь свою; не убий; не прелюбы сотвори; не укради; не лги на друга своего…
«Розовые очки» - главный атрибут нашего поколения в молодости. Да что там в молодости. Этот «инструмент» всегда с нами, всегда под рукой. Он стал неотъемлемой частью нашего духовного зрения.

Во взрослой же жизни многое оказалось не так.
Пришло тревожное время сомнений, осмысления, поиска истины и истинности. Помню, я – «твердый» атеист, активный комсомолец - искренне удивился, когда узнал, что все наши духовные нормы - ни что иное, как заповеди Закона Божьего.

Теологи утверждают, что, органически дополняющие друг друга Божьи заветы были размещены на двух скрижалях, отражавших два вида любви:
- первая - к Богу;
- вторая - к людям, ближнему.
Будто предвидели наши мудрые пращуры, толковавшие эти святые строки, что жить миряне будут по двум обособленным друг от друга схемам: с Богом и без него.
«Главное, - рассуждали они, - оставаться Человеком…»

Некоторые же из нас, забыв о Главном, не устояв перед мирскими соблазнами, стали трактовать эти высшие нравственные постулаты «поудобней для себя».
Так, отвергнув предписания первой скрижали (любовь к Богу), наше поколение отвергало само существование Творца, творило себе кумиров, лгало на друзей и близких нам по духу людей (правда, как нам казалось, во имя «вселенской идеи» братства), предавало, оправдывая и оправдываясь… Впрочем, как и во все времена развития цивилизации.

Все это было, было ... Сегодня мы пожинаем ядовитый урожай этого поля безнравственности и лицемерия.
Будто неведомая рука провела нас по дьявольским закоулкам, показав, разрушительность наших же духовных заблуждений, оставив нас – великовозрастных детей - наедине с прожитым, с нашими ошибками и бедами.

А когда пришло время покаяния, не-ко-то-ры-е из нас мгновенно «перекрасились», впадая в еще более тяжкий грех: они стали клясть прошлое, слепо отбивая поклоны настоящему, «сливая» на помойки истории не только своих друзей и наставников, но и саму веру в порядочность и духовные ценности…

Большая часть нашего поколения так и не увидит глубин собственного греха. Действительно, кто имеет право быть судьёй? Те, кто шагал с нами «плечом к плечу»? Кто «убеждал» народ? Кто бессовестно лгал, эксплуатировал и эксплуатирует светлые идеи?

Господа головлевы были во все времена… Только время способно расставить все по своим местам. Вот только жаль, что жизнь не бесконечна и мы (хотя бы со стороны) не увидим глубин этой духовной пропасти.
Мы, шестидесятники, уходим в Лету с твердым убеждением в том, что жили мы все-таки честно, без оглядки, не щадя ни себя, ни ближнего своего, искренне веруя в светлое будущее всего рода человеческого.
Следующим за нами поколениям ещё долго придется разбираться в этом нагромождении идей и идолов нашего времени. Понадобится не один десяток лет духовного строительства, чтобы сформулировать новую систему ценностей, выкорчевав из общественного сознания истинную информацию о нас…

Только надо ли уничтожать ПАМЯТЬ?
Говорят: «Умный учится на чужих ошибках, а заблудший – на своих ….»

Интересно, конечно, было бы увидеть как измените Мир вы - идущие нам на смену?…Но…
По крайней мере, постарайтесь не лицемерить перед ушедшим в прошлое сумбурным двадцатым веком. Будьте терпимы и к поступкам предков своих, их ошибкам, и к самой истории своей многострадальной Родины. Воспринимайте блаженных пращуров своих такими, какими они были на самом деле, не подводя под вульгарный исторический кич, под политические постулаты, разработанные недобросовестными философами «духовные ценности» и жизненное мировоззрение своих предков.

А восприняв, бережно чтите эту ПАМЯТЬ, нисколько не сомневаясь в искренности незамысловатых, зачастую - не логичных, наивных и сентиментальных поступков предшествующих вам поколений.
Просто, они были немного другими. Но это не их вина… или заслуга… Время было другое …

И ещё. Не держите в своих душах зла. Уж очень обременителен этот груз… Да и в добром деле он не помощник…


С искренним уважением: уроженец рудника «Октябрьск»,
Выпускник 1958 года Дуйской средней школы № 20,
бывший горняк Дуйской шахты «6-БИС»
Александровского района Сахалинской области
(им и остаюсь навечно)

год 2007 от рождества Христова.

[700x484]