Это цитата сообщения rss_egmg Оригинальное сообщение

Неологи́зм (др.-греч. νέος — новый, λόγος — речь, слово) — слово, значение слова или словосочетание, недавно появившиеся в языке (новообразованное, отсутствовавшее ранее). Свежесть и необычность такого слова или словосочетания ясно ощущается носителями данного языка.




Жаркое научное лето 2008-го а РЖ

* пятый конгресс SLSA - Ассоциация литературы, науки и искусства (Society for Literature, Science and Arts), прошедший с 2 по 7 июня под крышей берлинского Центра литературных и культурных исследований (ZfL), посвященный проблеме репрезентации знания и носивший название "Figurations of Knowledge";
* международная конференция "Изображение и слово: формы экфрасиса в литературе", состоявшаяся 23-25 июня в Институте русской литературы (Пушкинский Дом) РАН благодаря финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований;
* Пятые чтения памяти Е.Г.Эткинда, с 27 по 30 июня, принятые вновь открывшимся после противопожарных профилактических работ Европейским университетом в Санкт-Петербурге.

Эти три события, так получилось, нас заинтересовали с позиций интердисциплинарности, заявляемых едва ли не на каждом научном форуме и имеющих терминологический коррелят "лингвистический поворот" в науках, начало которому, как известно, было положено трудами Г.Фреге, Б.Рассела и Л.Виттгенштейна. Напомним, что этот поворот означил переход от критики сознания и картезианской парадигмы мысли к критике языка, неклассической философии, лингвистическому анализу и языковому моделированию процессов не только во всех социально-ориентированных науках, но и в естественных, а также к пониманию дискурсивности наук точных. Проблема наблюдателя, таким образом, встала во весь рост: кто говорит, как говорит, где говорит, с какой целью, чем обеспечена эта речь и из какого числа речевых выборов сделан этот конкретный. Так в научных докладах и статьях указания на цель, проблему и инструментарий стали повсеместным академическим стандартом. Ведь хорошо известно еще с историко-философских оснований критической теории, что если нет проблемы и не заявлены методологические претензии, то нет и науки. Однако представляется, что русская почва негостеприимна для такого рода свершений по сей день: гуманитарные науки на ней одно, а социальные - другое. Что свидетельствует о принципиальном и романтическом отделении человека как такового от субъекта языка, то есть общества. Следствием такого разведения человека и общества становится, как правило, вульгарный социологизм, от которого чистая наука постсоветского периода парадоксальным образом яростно открещивается, тем вернее в него впадая. Классики между тем предостерегали: жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. Намеренное или невольное забвение этой тривиальности приводит не к освобождению от власти социума, а к положению дел, при котором не ты являешься персональным носителем языка, а язык имеет тебя, куда ему только вообще вздумается. Отсутствие рефлексивной дистанции между описанием, языком описания и автором описания приводит к тому, что литературные исследования в России часто представляют собой чистые формы кухонной или салонной сплетни: кто-то прочитал одно, кто-то - другое, а пришли мы сюда затем, чтобы поделиться друг с другом содержанием прочитанного и увиденного. Ниже мы постараемся показать примеры обратного положения дел, когда развитое и подвижное языковое сознание приводит не к вульгарному социологизму, а наоборот, к пониманию литературно-языковых связей между "тогда" и "сейчас", то есть ни много ни мало к историко-литературоведческой картине языка.

http://egmg.livejournal.com/1120489.html