Сегодня мне приснилось, что я какая-то богатая европейская вдова, устраиваю светский приём. Приветствую прибывших, переходя из залы в залу, включаюсь в короткие беседы с группками каких-то боевых офицеров и юных мормазелей. Подозреваю какую-то свою дальнюю родственницу в охоте за моим наследством, о чем-то с ней говорю. Девушка чрезмерно весела и любезна, рассказывает о делах столицы, приглашает погостить, несмотря на печаль предсмертного состояния её матери. Я отвечаю учтивостью и непременно обещаю навестить её, как только «мадам* станет лучше», т.к. якобы не хочу её беспокоить своим присутствием. В толпе разыскиваю какого-то мужчину, но безуспешно, ревную. Меня выцепляют какие-то два брюнета. Один худой, молодой и щуплый; другой – чрезмерно полон и слащав. Второй целует мне руку, осыпает комплиментами и обещает счастливую и обеспеченную жизнь, если я всё-таки соглашусь стать его супругой. Заменяю издевательскую ухмылку улыбкой ангела и мягко напоминаю, что мой муж оставил мне огромное состояние, а так как детей у меня нет желаю побыстрее его растратить, чтобы умереть без мыслей о всяких охотниках за наживой… Полный мужчина осыпает меня горстью комплиментов, касающихся состояния моих дел, моей прекрасной внешности и мне, наконец, удается от него отделаться. Я продолжаю осторожно всматриваться в толпу, обмахиваясь веером.
Кстати, о моей внешности. Опишу детально, ибо нет сил на бесполезную образность. Волосы кудрявые, светло-русые, аккуратно забранные в высокую прическу. Глаза большие, темные, зелено-карие. Нос длинноватый, кончик заостренный. Губы тонкие и чуть более длинноватые, чем нужно. Подбородок острый, широкие скулы. Лицо абсолютно безэмоционально, что даже удивительно. Взгляд очень определенный и осмысленный: никогда не направлен в пространство, замечает каждую деталь, каждую мелочь. Быть может поэтому многие приглашенные прячут мины недовольства и осуждения. Большинству я тайно противна. Платье у меня темно-зеленое. Корсет затянут очень туго, сложно даже дышать. Эта мера не была необходимостью: фигура очень худая. Просто привычка «полноватой молодости» и желание быть ещё тоньше и ещё изящнее.
Наконец, появился он. Брюнет, постоянно смотрящий в пол и нехотя приветствовавший попавшихся ему на пути генералов. Увидев меня, он по-идиотски улыбнулся и ускорил шаг. Я, прокляная его чрезмерную детскую открытость, мгновенно отвернулась и включилась в разговор троих замужних дам о современном воспитании детей (тема была наискучнейшая). Глаза брюнета погасли, он неопределенно остановился, не зная, куда деть свои руки. Будто вообще не знал, что он забыл в этом душной, переполненной людей зале. К нему подошла та самая моя родственница в окружении двух молодых господ и, излучая радость встречи, что-то защебетала ему на иностранном языке. Брюнет понял, что от него хотят не сразу, но поймав мой взгляд начал оживленный монолог. Кавалеры смеялись, дама что-то переспрашивала…
Конец.