Позавчера ночью, примерно в половину второго, я выглянула в окошко и долго не могла оторваться от созерцания. Необыкновенные краски: темно-синее небо с глянцевым отливом, кусочек солнца (!!!) – клянусь, самое настоящее солнце в пол второго ночи – и полупрозрачный серебристо-серый туман. Правда, чудо? Мне иногда думается – ну, почему человеку обязательно нужно каждый день спать? Мы теряем столько возможностей за эти пять-семь часов! Или, для альтернативного варианта, можно было бы продлить жизнь лет эдак на шестьдесят. (Эй, слышишь меня, бородатый дяденька на небесах? Соглашайся, я на авторские права не претендую!)
И, словно назло, меня дразнят сны. Такие они красивые, ладные, чудные, что не хочется просыпаться. Я могла бы жить во сне. Почему бы нет? Однажды я спала девять дней, просыпаясь только поесть, сходить в туалет и помыться. Я спала очень крепко и видела фантастические сны. Это было после тяжелого галлюцинаторного приступа, во время которого я, наоборот, не спала около трех дней. Кидало из крайности в крайность.
Некоторые сны мне дороги, как теплые воспоминания (клюквенный морс с корицей, обжигающий и приторно-сладкий), другие отрезвляют и направляют (фруктовый лед с лимонным соком), а есть просто милые сердцу, незатейливые, но вкусные сны (ммм, морковный пирог…)
Порой (да что уж греха таить - всегда) мне не хочется просыпаться и вставать с постели. Это нестерпимо тяжело, потому что там есть все, а тут нет даже половины. Например, мне снилось, что я прожила всю оставшуюся жизнь с Фредди Меркьюри, которого нежно люблю. А еще со мной занимался сексом сам Майкл Стайп (о, да, во сне он был совсем не геем…). А уж что творил Ник Кейв, обожемой, стыдно вспомнить.
Смешно и грустно. Во сне ведь не только секс лучше, там все на порядок круче. Ну, вы меня понимаете.

Последние лет восемь-девять, мне снится один и тот же сон. Нельзя сказать, что он страшный, но меня неизменно пугает.
Я стою на улице. Обычная улица обычного года. Куда-то иду без определенной цели, пока не подхожу к некому дому – пятиэтажка, коих в реальности полно. На улице светит солнце, тепло, радостно; цвета яркие, сочные, летние. У меня прекрасное настроение, хочется улыбаться и петь.
Иду к среднему подъезду. Рядом с дверью, на лавочке, сидят три молодых человека. Первый чуть младше второго, а второй – третьего. Я твердо знаю, что они братья. Особо на них не смотрю, даже внешность не запоминаю. Только помню, что они мне дружелюбно улыбались. Я прохожу мимо них и оказываюсь в подъезде.
Я словно перехожу на другой уровень квеста. В подъезде сумрачно, прохладно, гулко. Неповторимая атмосфера таинственности. Нет, скорее тайны. Там есть окно. А за ним та самая неблекнущая картинка. Такое чувство, словно взяли две фотографии и положили рядом. Странно. И нереально.
Я не знаю, зачем я сюда пришла, но начинаю медленно подниматься по лестнице. А тут… На втором этаже стоят два брата с улицы. Старший и средний. И теперь я вижу их совершенно отчетливо. Они пугающие и абсолютно нечеловеческие, а еще словно неживые. Гаденько улыбаются, смотрят на меня, но не видят. Они слепы. Глаза есть, да только ненастоящие – камуфляж, просто чтобы не выделяться. Они меня чувствуют. Шумно втягивают носом воздух, и так определяют, где я и что делаю. И продолжают улыбаться, зная наперед, что дальше будет. А мне страшно, очень страшно, меня охватывает паника, и я хочу убежать, но не знаю, куда. Вниз? Они меня сразу же поймают. Поэтому я бегу вверх. Добегаю до четвертого этажа, вижу там нишу в стене, прячусь и замираю. Слышу, как братья говорят: «Куда она побежала?», «Наверх!».
Мне очень страшно, я стараюсь не шевелиться. Я твердо знаю, что у них в карманах лежат скальпели. А вот что им от меня надо – боюсь даже подумать.
Старший брат вбегает на четвертый этаж и начинает медленно обходить площадку, вынюхивая меня. Он выставляет вперед руки и трогает стены, пытаясь меня найти. Неожиданно он расплывается в довольной улыбке и говорит:
- Я знаю, что ты здесь, выходи!
Мое сердце колотится от страха, как безумное, и я решаюсь – резко выбегаю из своего укрытия, отталкиваю юношу и несусь к выходу через одну ступеньку, спотыкаясь, но не останавливаясь. На площадке второго этажа спокойно стоит средний брат, прислонившись к стене. Он не пытается меня остановить, поймать, а просто смеется мне вслед:
- Беги-беги, все равно тебе не убежать от нас…
Я вылетаю во двор, а там по-прежнему светит солнце, поют птицы, тепло, но мне уже не радостно. На скамейке сидит старушка – классическая бабушка из сказки – в длинном платье, в кофточке, в платочке и с палочкой. И тут я замечаю, что у неё такие же невидящие глаза, как и у братьев. Она смотрит на меня неподвижными глазницами и ласково улыбается, крылья носа быстро-быстро двигаются – она меня вынюхивает – а в складках юбки спрятан скальпель.
- Беги, девочка, беги, скоро мы тебя поймаем.
Меня охватывает паника, и я бегу от этого двора, пока не оказываюсь в небольшом уютном парке. Он огорожен высоким решетчатым забором, а закрывается калиткой, на щеколду. Я вхожу в парк, запираю калитку и чувствую себя в безопасности. Вокруг меня много людей – совершенно нормальных зрячих людей. Женщины, мужчины, дети. Все молодые или средних лет, приветливые, дружелюбные и улыбчивые. Идет подготовка к какому-то празднику. Повсюду стоят столы, лавки, деревья украшают шары и ленты, люди нарядно одеты. Я хожу мимо столов и деревьев, радуюсь, что сумела убежать.
Но тут я слышу, что кто-то стучится в калитку, бегу туда и замираю от ужаса. За забором целая толпа этих страшных невидящих существ, все они улыбаются и прячут в карманах скальпели. В первом ряду стоят братья и старуха, а впереди всех – мужчина. Он у них вроде предводителя, но его глаза видят, и он выглядит, как и все люди в парке, вполне нормально.
Но я чувствую, что все не так просто. Как будто он – зло в чистом виде. Не помню, каков он. Только эмоциями могу выразить - зовущий, отвратительный, но необыкновенно волнующий.
Они не могут зайти в парк, если их не пригласят. Я пытаюсь сказать празднующим, что это опасно, но они не слушают меня, а радуются «гостям», открывают калитку и зовут их к столу.
Потом начинается жуткая бойня. Существа вынимают скальпели и кромсают людей. Все кричат, плачут, стонут, вокруг – лужи запекшейся крови, изуродованные тела. Я пытаюсь найти выход из парка и убежать, но вижу, что ко мне идет главный. Он не пытается меня убить, а словно хочет что-то сказать. Но я боюсь его и бегу, не разбирая дороги.
Передо мной вырастает исполинский собор. Секунда, и я оказываюсь на самой верхней площадке, под крышей – где стоят статуи святых. Мужчина взлетает вслед за мной, стоит в воздухе и протягивает мне свою руку. Он начинает говорить, и в этот момент я просыпаюсь.
Что самое странное - после пробуждения я еще долго ощущаю смешанные чувства - я так его боюсь, но меня к нему влечет и тянет магнитом.

Сны несут нам информацию. Обнажают проблемы, которые хранит наше подсознание. Увы, толкователь снов из меня никудышный. По-видимому, я никогда не пойму, что именно мое внутреннее Я хочет сказать этим сном уже девять лет.