Мы с Ней бродили по городу. Ее короткое платье обнажало неженственные большие ноги: широкие косточки лодыжек, крупные колени, ступни в туфлях - лодочках размера этак 42. Она сутулилась. Она не знала, куда себя деть.
Я смотрел на Нее снизу вверх. Мы целовались. Ее помада была сладковатой. Она рассказывала мне о своей жизни и плакала.
Я сжимал Ее широкое запястье, охваченное тонким серебряным браслетом. Меня не беспокоило то, о чем говорила ширина запястья (есть такое мнение, что чем уже запястье, тем уже и известная часть у девушки) так как я любил Ее чистой и не плотской любовью. Она захлебывалась слезами, дрожа словно в лихорадке. Ветерок волновал Ее кудри, черная тушь смешалась с белой пудрой, нос и глаза некрасиво припухли. "Ты прекрасна" - шептал я, лобзая Ее. Она не верила, но для меня Она на самом деле была прекраснейшей из всех земных женщин.
Она прижалась ко мне, я чувствовал Ее дрожь, но не мог согреть душу, которую навсегда сковал лед одиночества и непонимания. Мы встретились слишком поздно!
Она бросилась прочь, и я погнался за Ней, но не догнал. Нельзя удержать и присвоить красоту, которая мимолетна....
В слезах я проснулся.