первый -
Я открыла глаза и увидела ласковый вечер, рядом благодаря неоновому свету от мобильного телефона, можно было разглядеть мягкий профиль юноши. Чувственная линия губ и подбородка, прекрасные глаза, со спрятанной в глубине загадкой, кокетливо-изогнутые ресницы. Я сразу узнала его.
Порывисто встав, пытаясь найти свою исчезнувшую память, я поняла, что мы сидим на крыше какого-то красивого здания. И что вечер был достаточно поздним. Думать о том, как и почему, я не считала нужным, ведь не часто можно побыть в интересной, приятной компании.
Мы так долго и увлеченно беседовали. Об искусстве, о кино, о планах на еще не наступившее. Он разговаривал языком, а иногда и целыми фразами, Сальвадора Дали и Пабло Пикассо. Он рассказывал что-то о своей будущей студии.
- Дайте мне галерею, и я ее заполню, - слова, прозвучавшие без лишнего пафоса, но с такой уверенностью. Как же мне понравилась эта фраза.
Потом он, смеясь, достал из сумки краски, мелки и карандаши. Он предлагал сыграть в игру. Правила просты: я задаю какое-нибудь абстрактное понятие, а ты рисуешь это. И наоборот.
Прошло сколько-то времени, и вот уже вся крыша была изрисована странными существами, смешными сюжетами, красивыми словами.… Так, мы не заметили как сумерки, подкравшиеся сзади, осмелев, толкнули нас в спину.
- Отгадай, на что я готов променять свой сон? – спросил он, испытывающи глядя в глаза тогда, когда мы уже сидели, перемазанные в сочную радугу.
А я тем временем, смущаясь, рисовала васильковые спиральки, на его ладонях.
Вдруг ветер, прежде ласковый, резко обернулся вокруг себя, не зная страха рванул ввысь, к затухающему небу и, неистовствуя, обрушился на нас. Пряди черных, блестящих волос оскорблено взметнулись вверх и тут же опали. Что-то переменилось в нем. Какое-то необъяснимое беспокойство появилось в глазах, изгиб губ из дерзкого сменился печальным. Он встал, начал ходить вперед-назад, будто втаптывая что-то в бетон и вдруг…черная высокая тень, принявшая силуэт человека, угрожающе сверкая глазами, возникла за его плечом, руки, сотканные из пахнущего кровью темного дыма, обвили его шею и втянули в свое «тело». При этом он не сопротивлялся, закрыл глаза, со вспыхнувшем в них вожделением, отдался этому демону.
Испугавшись, задрожав, пытаясь успокоить метавшиеся в безумном танце, мысли, в голове эхом отдавалось слово: «Вернусь»
Через несколько часов, когда грубые тяжелые капли, одержимые действом, уже смело плясали на крыше, он вернулся. Вышел из темноты. Благо теней уже было предостаточно. В нем не осталось практически ничего от него же. Лишь ресницы. Глаза, прежде яркие, играющие, стали черными и матовыми. В эти глаза было жутко смотреть. Губы остались такими же соблазнительными, но приобрели оттенок фальши и каприза. Волосы лежали на плечах, россыпью блеска и лучей Луны.
- Отгадай, – повторил он не своим голосом.
Я не могла дышать, пошевелится. Он, подобрав полы своего длинного черного плаща, сел рядом. Провел рукой по волосам, улыбаясь, потом внезапно прервал ласковое движение и вызывающе схватил прядь моих волнистых, пахнущих сухими розами, волос. Резко дернул, заставив податься вперед.
- Отгадай, - услышала я шепот. Тихий, шелестящий, будто листы со старыми разрушающими заклятиями. В самом ухе.
Потом я почувствовала пронзительную боль на плечах и шеи, будто кто-то выжигал клеймо на коже, опустив глаза, я увидела черные руки. А после темнота сомкнулась предо мною, оставив лишь краткий миг перед рассветом.

второй -
Какой-то отвратительно-агрессивный демон не оставляет меня в покое. А чтобы он прекратил пугать меня, шептать ночью на ухо и душераздерающе кричать нужно напоить его кровью младенца. В следующую секунду (как это обычно бывает во снах, картинка меняется мгновенно) я вижу, что держу в руках мирно спящего ребенка, свернутого в одеяло...какой красивый младенец...я таких детей красивых не видела. И тут ко мне подходит девушка, огненно-рыжая, настолько рыжая, что смотреть на волосы больно, кожа белая-белая, прозрачная, все вены все видно и я почему-то знаю, что в ее теле нет ни капли крове. Она начинает шептать мне - Отдай его ему, Отдааай. Ты не пожалеешь, ты приобретешь нечтот большее. А я смотрю на это маленькое чудо и понимаю, что этот ребенок МОЙ. Что я его мать. Я прижимаю его к себе, пытаюсь накрыть своими руками полностью. И в этот момент ко мне подползает-подходит нечто, с изломанными жестами, с длинными древовидными пальцами и тянет эти пальцы целеноправлено к ребенку. и вопит - Отдай его кровь, Отдай!