Шло веселье, поздравления, радость,
Хоть и было холодно, глубоко за полночь.
Шум и гам, бокалы со всякой гадостью,
Кто-то ложился спать (новый год, ни дать, ни взять)
Вдруг подозрение - а здесь ли она?
И спросив у соратников,
Нашла ее почти у сна,
среди импровизированых пыльных ватников.
Такая как раньше, только ярче и холодней,
с короткой стрижкой, яркими прядями алела,
засыпает у стены, и я ложусь рядом с ней,
Наслаждаясь забытым теплом ее тела.

Утром опять нагрубили.
Несправедливо и жестоко смеялись люди чужие.
Я вступилась.
И этим заслужила непонимание и обиду моей милой.

Собрала вещи, стремительно шагала к остановке,
А я не понимала "С ума все сошли, что ли?
Подожди меня! Я больше защищать не буду!
Только опять не причиняй этой боли!."
Умоляла и получила презрение,
Хоть и не явное, но раз поняв - не забыть,
Будто я ранила своим рвением,
И держу в тисках, не хотя ее отпустить.

Не могла догнать, не видела глаз,
Только удаляющуюся спину.
Что-то исчезло, изменилось в нас.
Любовь уходила, с волосами теперь длинными.