[показать]Дмитрий Медведев получил от своих подчиненных долгожданные предложения по совершенствованию деятельности государственных корпораций. Правительству будет предписано либо преобразовать их в более традиционные для открытого рынка формы, либо жестко ограничить срок существования. Большая часть госкорпораций вряд ли огорчена выводами президентских экспертов, но есть те, кто будет стоять до конца.

Опыт регулирования государственных унитарных предприятий свидетельствует о том, что совершенствование законодательства в отношении одной уникальной организационно-правовой формы малопродуктивно. Как правило, лазейки для злоупотреблений остаются, а вот нормальная коммерческая деятельность оказывается практически невозможной. Об этом, в частности, говорил в давнем интервью Сергей Моложавый, в свое время потративший много времени на борьбу со ФГУПами, но волею судеб впоследствии возглавивший один из них.

Известно, как мучительно медленно движется преобразование тех самых ФГУПов в акционерные общества даже при наличии на то воли их руководства. То есть процесс, завязанный на бюрократические процедуры, способен свести на нет весь эффект от одобренных президентом мер. И не оспаривая правильность высказанных в отношении госкорпораций идей, государственная машина может максимально оттянуть их претворение в жизнь.

Одной из явных мишеней президентских экспертов многим видятся «Ростехнологии». Но насколько я знаю, Сергей Чемезов не видит смысла препятствовать преобразованиям. В России есть госкорпорация с гораздо более долгой историей, последовательно отстаивавшая свое исключительное положение. Это «Внешэкономбанк» (ВЭБ), совет которого сегодня возглавляет Владимир Путин.

Госкорпорацию, публикующую отчетность по МСФО и имеющую рейтинги ведущих кредитных агентств, заподозрить в непрозрачности гораздо сложнее, чем аморфные «Ростехнологии», погрязшие в проблемах «АвтоВАЗа». И все же реальным тестом для Дмитрия Медведева являются именно отношение с ВЭБом. Не составит труда доказать, что ни одна из его функций – банка развития и агента правительства – не имеет конечного срока осуществления. А значит, из предложений Константина Чуйченко следует единственный выбор – стать ОАО.

Долгое время ВЭБ сохранял в своем названии четыре гордые буквы СССР, не имел банковской лицензии и не входил в сферу регулирования Центрального банка. В этом статусе банк знал разные времена, но постоянно стремился сохранить за собой специфические функции и обособленность. Утратив контроль над бывшими совзагранбанками, ВЭБ получил в управления пенсионные накопления «молчунов». Затем он стал банком развития и получил возможность казнить и миловать потрепанных кризисом крупнейших предпринимателей. Точнее, эта возможность появилась у Владимира Путина, которому вряд ли по душе прокрустово ложе нормативов Центрального банка и ФСФР. И отказаться от нее он сможет не раньше, чем найдет столь же мощный по воздействию рычаг влияния на российскую экономику и бывших олигархов. Именно таким он владел еще несколько лет назад.