Название: “По самой кромке ” Эпизод второй.
Автор: modest_deer Пэйринг: Райан/Брендон
Отношения: slash(sure)
Рейтинг: R(NC-17)
Жанр: alternative universe, сиквел
Размер: миди-макси
Статус: в процессе
Саммари: это нормальо - не разбираться в себе.
Предупреждение: насилие, кровь, мясо,м/м секс
От автора: maybe sex?
Дисклеймер: все выдумка, сказка, фикшн....ну или почти все...

Глав 8.
Теплые птицы в ладонях.

Хочешь быть всю жизнь виноватым в чужих бедах? Родись сыном.
(«Ах, мальчик, ты никогда не избавишься от этого чувства. Ты виноват, ты виноват! Всякий раз, уходя из дому, ты будешь уносить с собой укоризненный взгляд, зовущий тебя вернуться! Ты будешь ходить по миру, как собака, привязанная на длинной веревке! И даже уйдя далеко, ты всегда будешь ощущать ошейник, сжимающий загривок! И когда будешь проводить время с женщинами, и когда будешь с ними в постели, от твоего загривка будет тянуться длинная веревка, и мамочка, где-то вдали держащая конец этой веревки, по ее рывкам будет чувствовать непристойные движения, которым ты отдаешься!»)*
Каждый раз, приезжая домой, снова и снова встречать один и тот же взгляд и долго думать, что все это значит? Догадывается? Точно знает? Материнское сердце не может обмануть, но детей в детстве тоже учат не врать. Он боялся этого взгляда, полного непонятной скорби по ушедшим временам, когда мать и ребенок едины. Когда мать – это весь мир, вся Вселенная с тонкими прядками волос, неаккуратно упавшими на щеки, с большим носом и родинками, с тихим шепотом, который еще ничего не значит, и чуть суховатыми губами, прикасающимися к нежной молочной коже. Она улыбалась так, как улыбаются своему прошлому, оборачиваясь назад. Он недоумевал и боялся так, как боялся с некоторых пор песни The only difference between martyrdom and suicide is press coverage, внимательно приглядываясь в зал уже с первыми строчками.

- Мне самому этого хотелось, - он провел рукой под футболкой Брендона, от чего тот непроизвольно зажмурил глаза, в его сознании становилось еще темнее, чем в комнате, он уже не видел собственных мыслей, - у меня такое чувство, что я обнимаю самого себя.
- Хм, лови момент, когда еще такой шанс будет?
- Придурок, - тихо смеялся Райан, прижимаясь еще ближе, - я так, так давно не слышал твой голос, говори, прошу, говори.
- Такой странный, о чем мне говорить?
- Черт, неси любую чушь.
- Ты – идиот, Райан Росс, знаешь об этом?
- Ну вот, чушь у тебя отлично получается.
- А где Джон и Спенс?
- Их нет, - шептал Росс, уже начиная кусать Брендона за загривок, как раз в том месте, где согласно теории Милана Кундера должен был тянуть материнский ошейник. На время стало немного не по себе. Суховатые из-за частого дыхания губы легко прикасались к коже шеи прямо под волосами. Так, как мать прикасается к больному странствующему дитя, Райан старался быть осторожным на пределе своих возможностей. Как пески перекатываются в пустынях, ведомые сухими ветрами, так Брендон подчинялся ему. Держа в руках силы космоса, он не мог сказать сейчас «нет». Ничего не имело значения: ни угловатые кости, ни ослабленные руки, ни болезненные черты лица. Это был самый откровенный вызов любви. Но никто так и не решался называть это любовью.
Полароидные снимки – отклики прошлого мелькали в голове один за другим: люди, лица, кровь, улыбки, смех, страх. Брендону казалось, что он вернулся в тот возраст, когда за свое тело чувствуешь только неловкость, когда иступленные ласки остаются лишь ширмой, за которой прячется юноша в надежде совладать с собой. Поэтому он молчал, просто не зная, что говорить, боясь единого промаха.
- Надеюсь, это все еще ты, - улыбаясь, прошептал Райан куда-то между лопаток Брендона.
Поцелуи не были прикосновениями бабочек, они не скользили легко и быстро по влажной спине, а ярко отпечатывались невидимыми чернилами. Взаимопонимание словно возвращалось к ним с каждым новым движением навстречу, с каждым поцелуем, выдохом и вдохом. Мир снова стал пахнуть лишь одним человеком, новая Вселенная.

- Райан, что ты видишь на картинке?
Психолог в круглых очках в роговой оправе, с яркими губами и темными тенями на веках, она показывает еще одну кляксу. А маленький Райан говорит:
- Вы уверены, что детская психология – ваше призвание?

Когда все закончилось, Росс взял Брендона за руку и сказал, прижимаясь носом к его ладони:
- Я тебе помогу, мы обязательно справимся.
Но тот уже не слушал, а внимательно смотрел в потолок, отдаваясь своим мыслям на растерзание. Чувствуя подступающий страх, он притянул Райана к себе ближе и, утыкаясь лицом в его волосы, старался перестать думать. Он боялся, что тот, чье имя он предпочел бы не знать, вернется именно сейчас, разрушит его хлипкое счастье и начнет разрушать планету, дробя ее на осколки разбитых жизней. Он нервно сглотнул. В мире так много вещей, которые мы знаем, но предпочли бы не знать. Убийство детенышей тюленей, технологии многих пластических операций, людей.
Сон никак не приходил, и Брендон уже отчаялся дождаться его. Он снова подумал про то зло, что живет в нем с самого рождения, и резко поднялся на кровати, повернувшись лицом к окну.
- Все нормально? – обеспокоенный голос.
- Да, спасибо, все отлично.
Сначала он хотел поцеловать Райана, но эта мысль бесследно пропала, и он ушел.
- Точно?
- Да, - кричал он уже под звуки булькавшей в раковине воды.

- Хочешь, поговорим? – спрашивал Райан, сидя за столом так, что его колено было прямо напротив его лица.
- Скорее нет, чем да.
- Ладно, - он понимал, что Брендону хочется поговорить, именно сейчас, но он просто не может себе этого позволить. Его не отпускало чувство легкого беспокойства и некоторой необъяснимой неловкости. Казалось, сегодня они были близки, как никогда, как они не были близки даже в своем первом доме на двоих, с одной рыбой на двоих и одной кроватью. Они были близки и поэтому молчали, лишь на время прерывая тишину неровным сопением. Рассвет раздавался, просачиваясь сквозь стекло. Брендон немного пощелкал суставами пальцев.
- Я боюсь, - сказал он негромко.
- Чего?
- Самого себя, наверное.
- Не преувеличивай, - устало подытожил Райан.
- Ненавижу тебя в такие моменты.