Название: Where We End Up

Автор: panic_smile

Оригинал: тут

Разрешение на перевод: получено

Переводчик: Dublin_Rabbit_Girl

Пейринг: Ryan/Brendon

Тип: слэш

Рейтинг: PG-13 (NC-17 overall)

Жанр: AU, Romance

POV: Райана от второго лица

Размер: миди (~ 25 000)

Статус: закончен

Саммари: Отец Райана больше не может заботиться о нем, и его заставляют жить со своей матерью, где он заброшен в незнакомую обстановку и попадает под крыло пагубно опасного парня, Уильяма. Он узнает о разновидностях дружбы, битвах жизни и своем сводном брате, Брендоне. Об изменениях, пьянках, сексуальном опыте и привязанностях, которые приходят вместе с ним.

Дисклеймер: Эти люди не принадлежат мне, я не верю, что это когда-либо могло произойти. Этот фик и его идея целиком и полностью принадлежат автору. 

От переводчика: В этой работе всего три части, но я разделила каждую из них на две половинки. И еще я бы не назвала эту работу легкой и светлой.

- Ты собираешься разговаривать со мной? – спрашивает Брендон.

Ты зря тратил свое время, пытаясь прийти ровно к тому времени, когда приедет твоя мать. Ее машины нигде не видно.

Ты проходишь мимо Брендона, вниз по тропинке. Ты предпочитаешь идти домой пешком, чем говорить с ним; ты знаешь, что все не так, как было прошлой ночью. Настала действительность, атмосфера исчезла. Нет группы, чтобы скрыть свои намерения, и нет толпы, в которой можно потерять себя. Теперь ты просто Райан Росс.

- Эй, - кричит Брендон позади тебя, и он звучит расстроенным. Ты тянешь конец своего шарфа и закрываешь глаза. Твои шаги колеблются, но не останавливаются. “Эй”. Теперь это звучит тише; побеждено. Ты продолжаешь идти.

***

Спенс, я запутался.

? :[

Не могу объяснить.

Удачи.

Спс…

:]

***

В ту ночь ты впервые скучаешь по своей старой комнате. Ты скучаешь по укладыванию своего отца в кровать и выбрасыванию старых бутылок. Скучаешь по тому, как разговаривал с ним, как с маленьким ребенком, и единственная вещь, которая до сих пор остается такой же, - это то, насколько ты чертовски эгоистичен.

Брендон всегда был прав насчет этого. Ты эгоистичен и немного мученик; но по крайней мере ты можешь признать это. Тебе нравится, когда все идет, как ты хочешь, нравится контролировать ситуацию и быть тем, кто может сказать, когда начинать и где остановиться. Тебе нравится притворяться, что ты знаешь, что лучше, когда на самом деле это не так.

Уже почти полночь, кода Брендон приходит в твою комнату.

Он говорит:

- Ты придурок, - ты откидываешь одеяла на кровати.

- Ты маленький эгоистичный ублюдок, - говорит он, и ты придвигаешься ближе.

- Трус, - говорит он и седлает твои бедра.

Он наклоняется вниз, и ты целуешь его.

***

Это становится ночным ритуалом. Он прокрадывается внутрь поздно вечером, и ты делишь с ним кровать, снимаешь свою одежду, переплетаясь со своим сводным братом в то время, как твоя мать спит вниз по коридору. Вы никогда не обсуждаете это с ним или планируете этого; это просто происходит.

Ты начинаешь спать на уроках, а Уильям начинает приходить в школу обкуренным. Ты спрашиваешь, не нужно ли ему поговорить, и он смеется тебе в лицо. Больше ты не спрашиваешь.

В выходные ты садишься на автобус к дому своего отца, назад в свой старый городок. Ты встречаешь женщину у передней двери, ее каштановые волосы завиваются наверх от плеч. Она представляется Хейли, медсестрой, и пускает тебя внутрь, когда ты говоришь, кто ты такой. В телевизоре идет реклама, и твой отец откидывается в своем кресле, делая большой глоток из стеклянной бутылки.

- Пап? – произносишь ты, прислонясь к дверной раме.

Он поворачивается взглянуть на тебя и произносит:

- Райан.

Ты пытаешься улыбнуться, и задаешься вопросом, в порядке ли твой отец, тот ли он человек, каким был прежде, будет ли он разочарован в тебе. Определенно, ты сделал не много того, чем он будет гордиться. Ты спрашиваешь:

- Что ты смотришь?

Он говорит:

- Телевизор.

Ты смотришь на него, на то, как он развалился в кресле,  на пустое выражение его лица и на его тело, которое стареет с каждым днем.

- Я… - начинаешь ты и останавливаешься. Кажется, он не заметил. Ты вытаскиваешь руку и пожимаешь его плечо, и он ставит на нее свою, крупную и волосатую. В телевизоре привлекательная женщина продает спортивный инвентарь.

Ты хочешь так много. Ты хочешь, чтобы твой отец был таким, каким был в твои шесть лет, когда он рассказывал тебе о галактике, о звездах, о луне и о солнце. Ты хочешь, чтобы Брендон не был твоим сводным братом, и хочешь, чтобы твоя мать снова была с твоим отцом. Ты хочешь снова быть четырехлетним.

- Я хочу своего отца назад, - произносишь ты, и твои глаза увлажняются, а горло высыхает. Он ничего не говорит, и ты сглатываешь, твое дыхание выходит толчками. Он смотрит на тебя так, как будто он в затруднении, и все твое лицо сминается, когда ты отрываешься от него, идя назад, пока спина не врезается в стену, ты выскальзываешь через дверь. Полы чисты, а мусорное ведро наполнено пивными бутылками. Открытая бутылка скотча стоит на столе.

- Черт возьми, ты никогда не остановишься, не так ли? – произносишь ты, и, может, ты орешь на него потому, что он встает, до сих пор изумленный и, возможно, уже на краю. – Ты, гребанный идиот, это убило тебя.

Ты встаешь на ноги и вопишь на него:

- Ты ублюдок!

Ты вопишь:

- Ты должен быть моим папой! – ты шагаешь ближе к нему, почти властно потому, что, разумеется,  здесь ты старший.

Ты кричишь:

- Я скучаю по тебе.

Ты подлетаешь к столу и хватаешь бутылку скотча:

- Ты любишь это больше меня.

Он произносит:

- Нет, – черт, это все, что он говорит, и ты бросаешь бутылку скотча в стену.

Она даже не разбивается, просто отскакивает от стены и приземляется на ковер, алкоголь булькает, выливаясь. Он произносит:

- Что не так?

Ты почти вырываешь свои волосы и говоришь:

- Ты.

Он произносит:

- Райан.

Ты говоришь:

- Что?

Он произносит:

- Райан, - он не знает, что он имеет в виду, он просто произносит твое имя, чтобы отвлечь тебя.

Ты уходишь, хлопая дверью.

***

Спенсер встречает тебя на автобусной остановке и просто стоит напротив. Ты не поднимаешь глаз на него, cидя на цементе. Спенсер говорит:

- Ты сорвался на своего умственно отсталого отца.

Ты вздыхаешь:

- Да.

Он говорит:

- Ты плачешь?

- Да.

Он садится вниз, опуская руку тебе на плечи и прижимая тебя ближе к своим широким плечам. Спенсер приятен, тепл и надежен. Ты выпускаешь шаткий вдох и растворяешься в нем, он пахнет успокоением и лосьоном после бритья.

- Я… с Брендоном, - выдыхаешь ты, икая. Он потирает твою спину.

- Серьезно?

- Ага. Мы… он приходит ко мне в комнату иногда.

- Что ты чувствуешь к нему? – спрашивает он тебя, и ты сжимаешь глаза

- Он привлекательный.

- И?

Ты сильнее сжимаешь пальцы вокруг рубашки Спенсера и глубоко вдыхаешь.

– У него по-настоящему приятный смех и эти изумительный глаза, он знает о моих друзьях больше меня самого, он умнее и мудрее меня, и его не волнует, что я эгоистичный ублюдок, - ты громко фыркаешь, и Спенсер смеется.

- Господи Райан, - он обнимает тебя и больше ничего не говорит.

***

Ты садишься на последний автобус до дома, поэтому к тому времени, как ты возвращаешься, на улице уже темно. Твоя мать выходит из гостиной, когда ты собираешься подняться наверх и произносит:

- Где ты был?

- Я ездил навестить отца, - тихо отвечаешь ты, твоя рука скрывает глаза.

- О, - произносит она, мягче. – Как он?

- Так же, - сообщаешь ты ей. – Он всегда так же.

Ты принимаешь душ и валишься на кровать с полотенцем вокруг талии. На сером ковре видны мокрые отпечатки твоих ног, и ты чувствуешь, как остаток воды со спины впитывается в твои одеяла. После того, как они поужинали, и внизу включился телевизор, ты слышишь скрип открывающейся двери, свет из коридора исчезает, когда дверь снова закрывается.

- Ты не спишь? – шепчет Брендон.

- Нет, - произносишь ты. Он залезает на кровать, прижимаясь к тебе. Застежка его ремня цепляется за твое полотенце.

- Ты расстроен, - произносит он, но не ждет твоего ответа, просто целует тебя в подбородок. Ты сглатываешь, и он прижимает свои губы к твоим.

– Моя мама говорила, - произносит Брендон, перекидывая свою ногу на другую сторону тебя, седлая твои бедра, - мы всегда ожидаем, что наши родители никогда не изменяться.

Он убирает полотенце и позволяет ему приземлиться на пол около кровати.

– Она говорила мне, что она была как бы моим богом, моим контроллером, когда я был малышом; она контролировала мою жизнь и то, как я жил. И как от Бога, повзрослев, я отделился от нее.

Ты спускаешь его трусы на бедра.

– Я скучаю по ней, как я скучаю по религии, - произносит он.

Его губы - твой наркотик, его тело продает само себя. Он говорит: - Той отец тот же самый человек, Райан. Просто ты изменился.

Ты шлепаешь его по бедру.

– Ты ничего не знаешь, - шипишь ты.

- По крайней мере он жив.

- Иногда я хочу обратного.

- Ты не имеешь это в виду.

- Не говори мне, что я имею в виду, - сообщаешь ты ему, хмурясь.

Он обхватывает твое лицо своими руками, наклоняясь вперед, выгибая свою спину. Он дышит над твоими губами и говорит.

– Мама сказала однажды, что выход на пенсию – это когда роли меняются местами. Просто время твоего папы пришло быстрее.

- Он допился до сумасшествия.

- Может, дело было не в алкоголе. Может, это было неизбежно. Может, он не сумасшедший.

- Нет, он пил и работал потому, что был одинок, и он просто сорвался в один день. Он разрушил наши жизни.

-  Мне ты кажешься нормальным, - говорит Брендон, его бедра слегка задевают твои, когда он говорит это. – А что насчет него? Взрослый мужчина, который не может позаботиться о самом себе и единственный сын которого находится здесь, в доме полном людей, которые заботятся о нем. Эгоистично, Райан.

- Мы уже установили это, ладно.

У тебя стоит под Брендоном, хотя ты хочешь ударить его  в лицо. Он ухмыляется, как будто может читать твои мысли, переворачиваясь так, что ты оказываешь наверху. – Ты достаточно зол на меня.

Теперь он уязвим под тобой, давая тебе право делать то, что захочешь. Он доверяет тебе не причинить ему боль, и ты думаешь, что это глупо.

– Я хотел бы встретить твою маму, - произносишь ты.

Он сообщает:

- Папа говорит, что я прямо как она, - твои бедра двигаются навстречу ему, вперед и назад.

- Да? – произносишь ты.

- Да, - бормочет он.

***

Ты узнаешь многое о Брендоне. Например, как меняется его лицо, когда он кончает, глаза закатываются, бедра подаются вперед, или как иногда пальцы на его ногах сжимаются, когда ты вылизываешь его бедро. Ты также знаешь то щекотливое место на его бедре, и когда ты целуешь его туда, он заливается неуместным смехом, и даже однажды ударяет тебя по лицу своим членом. Он извиняется, однако.

Он любит смотреть фильмы, но не любит смотреть их в одиночестве и всегда робко спрашивает у тебя, не хочешь ли ты посмотреть фильм, осторожно, как будто готов к тому, что ты засмеешься над ним и скажешь ему отвалить. Но вместо этого ты говоришь ладно и садишься с ним на кушетку, начиная с расстояния в один фут, но каким-то образом всегда перемещаясь на середину. Но сначала ты берешь его за руку.

Его пальцы сплетутся с твоими, но лицо не изменится, смотря на экран.

Он все еще девственник, но пользуется своим ртом, как шлюшка, и не смеется, когда ты хрюкаешь, хотя ты знаешь, что он хочет. Он умен и сдает все свои предметы, готовится перед экзаменами. Он пишет маленькие заметки на клочках бумаги, и однажды ты находишь одну, которая гласит: говорят, биполярность наследственна.

Ты написал в ответ, иногда наследственна.

Когда Брендон видит тебя в следующий раз, он прижимает тебя к двери в ванную и глубоко целует.

- Спасибо, - все, что он произносит.

***

- Ну и как любовник? – спрашивает Уильям, он похож на персонажа из тех старых фильмов с руками, держащими дымящую сигарету, и он звучит безразлично.

- Я не знаю, что ты имеешь в виду, - говоришь ты, твои руки в карманах. Ты стоишь на улице напротив дома Трэвиса, и слышишь его соседей на заднем дворе, шутливо орущих друг на друга и, судя по звукам, обливающих друг друга из шланга.

Уильям подталкивает твое плечо и произносит:

- Он, что, теперь твой парень?

- Эй, заткнись, - произносишь ты, посмеиваясь.

- Нет, серьезно, давай. Ты спишь с маленьким Брендоном?

- Ты спишь с Трэвисом?

Уильям закатывает свои глаза:

- Ну да. Но я говорю о вас с Брендоном.

- Нет.

- Семейные ужины стали напряженными?

- Нет, не похоже, что они знают.

Уильям ухмыляется тебе:

- Что бы твоя мама сказала об этом, а, Райан?

Ты стонешь:

- Даже не говори об этом.

- Я собираюсь внутрь ненадолго. Я выйду скоро, - произносит он, похлопывая по твоим плечам, и исчезает за передней дверью.

Ты наблюдаешь за тем, как птицы щебечут, перелетая от дерева к дереву, сидя снаружи на крыльце Трэвиса. Уильям не возвращается в течение двадцати минут, а когда приходит, падает на место рядом с тобой, его глаза широко раскрыты, и ты почти слышишь его быстрое, колотящееся сердцебиение. Он вытирает свой нос, и его костяшки становятся влажными и красными.

Ты вздыхаешь, и Уильям падает в твою сторону, его голова ложится к тебе на колени. Ты гладишь его волосы и ждешь, когда Трэвис выйдет искать его.

***

Внутри дома Трэвиса бардак, который, ты думаешь, вполне ожидаем, когда большое количество мужчин делят один дом. Там этот парень по имени Сиска, который продолжает наливать тебе, и у тебя уже возникло чувство, что ты не сможешь не отстать от него, но все равно пытаешься. Твоя голова кружится, а горло горит, но кажется, что это не имеет никакого значения потому, что ты единственный, кто остался позади.

Снаружи темно, но внутри не намного светлее, тусклый свет затемнен дымом и твоим расплывчатым зрением. Ты чувствуешь, как желчь поднимается по твоему горлу, когда наклоняешься за еще одной рюмкой; даже Сиска смеется и смахивает пустую рюмку на пол, но она не разбивается. Все пахнет кислотой, и ты думаешь о своем отце.

Уильям натыкается на тебя и ловит твои плечи, утыкаясь лицом в твою спину, и тебе приходится опереться на скамейку. Он бормочет несвязные вещи в твои лопатки, грязно смеясь над чем-то. Трэвис обхватывает его талию, и он колеблется, его костлявые запястья сжимают твою голову, пока Трэвис не относит его на кушетку, смеясь и забираясь на него.

- Отвратительно, да? – говорит Сиска, но улыбается тебе, поэтому ты уверен, что он не серьезно. Он спрашивает, хочешь ли ты еще, по крайней мере ты так думаешь, и ты качаешь своей головой, нет, но смахиваешь еще одну рюмку на пол, и эта разбивается.

- Блядь, - произносит он. – Блядь. Только не убираться сейчас, - говорит он и ведет тебя на улицу к траве, ложась на нее со стоном, перекатываясь на спину. Ты подражаешь ему, пристально вглядываясь в небо, моргая в попытке остановить свою головную боль. Не работает.

- Сколько тебе, приятель? – спрашивает Сиска.

- Восемнадцать, - бормочешь ты, и прижимаешь ладони к векам. Они в траве.

- Дерьмо, такой молодой.

Звезды напоминают танцующих фей, и когда ты вырываешь на траву, это больше похоже на то, что кто-то вылил водку в грязь.

***

- Джули говорит, ты болеешь, - произносит Брендон, слишком рано. Ты не хочешь просыпаться, грустно постанывая и поднимая простыни на голову.

Ты чувствуешь, как он наклоняется вперед, и немного опускаешь простыни.

– У тебя ужасное похмелье, - шепчет он, его пальцы обвиваются вокруг твоего одеяла.

- Иди в школу, – бормочешь ты, и твой голос тверд, как гравий, как в тот первый день, когда ты отказывался идти со своей матерью, изо всех сил хватаясь за дверную раму.

- Будь осторожен, Райан, - бормочет он, спуская простыни вниз до тех пор, пока не видит твоих глаз. Он наклоняется вперед, и ты целуешь его, хотя твое дыхание пахнет рвотой и несвежим алкоголем. Он не упоминает этого.

***

Джону восемнадцать, и у него есть бородка, которую он держит в размерах маленькой щетины. Бородка, а ты с трудом можешь вырастить детский пушок. Но в остальном Джон отличный парень, который называет тебя “Ри” через пять минут разговора с тобой, и ты даже не возражаешь.

Это во время английского, Уильяма нет. Джон произносит:

- Грета и Брендон много рассказывали мне о тебе.

- Серьезно, - ты по-настоящему удивлен.

Брендон закатывает глаза:

– Грета.

Ты пинаешь его под столом, и чувствуешь, как его мизинец дергается возле твоего. Ты смотришь на него сквозь свои волосы, и он улыбается. У него улыбка Пола.

Джон разговаривает о Грете, и фотографиях, и утреннем кофе. Он шепелявит, но не упоминает об этом и подмигивает, когда учитель снова делает тебе замечание, за разговоры. Они с Брендоном обмениваются несколькими взглядами, но ты притворяешься, что не замечаешь их потому, что думаешь, что они имеют какое-то отношение к тебе, и это слишком похоже на подслушивание.

Люди до сих пор почти не разговаривают с тобой, даже когда ты не идешь с Уильямом. Ты осознаешь, что они запуганы, и не можешь понять, почему, потому что в твоей старой школе люди привыкли не обращать на тебя внимания, сталкиваясь с тобой плечами и не останавливаясь, или даже не узнавая тебя растянутого на полу, когда библиотечные книги рассыпаны по полу. Книжный червь или нет, но ты достаточно уверен, что все равно существовал.

Но сейчас люди видят тебя, просто они отводят свои глаза и притворяются, что это не так.

***

Твоей матери приходится взять Брендона на прием к ортодонту одной ночью, и ты остаешься на ужин с Полом. Он спокойный, но приятный мужчина, и его улыбка знакома тебе. Он готовит жаркое и некоторое время говорит с тобой о школе.

- Ты никогда не играешь на своей гитаре, - произносит Пол. – Но Джули говорила мне, что ты любишь играть.

Это по-другому здесь; здесь больше людей, и ты чувствуешь, что игра на гитаре нарушит атмосферу, звуки дома. Вместо этого ты произносишь:

- Просто не хотелось.

- В последнее время Брендон берет свою только на уроки, - говорит Пол, почти задумчиво. – Давно не слышал, как он играет.

- Ты учил его, верно? – спрашиваешь ты, доставая две тарелки  из шкафа.

- Да, - произносит он, искренне удивившись. – Знаешь, я рад, что вы с Брендоном начинаете узнавать  друг друга ближе. Ваша борьба разрывала твою мать.

Ты пожимаешь плечами потому, что не хочешь говорить об этом. Ты не уверен, что действительно последовал его совету “начать узнавать” его сына лучше, вообще-то, ты думаешь, что он был бы достаточно рассержен, если бы действительно узнал, насколько хорошо ты знаешь Брендона.

Ты говоришь: - Брендон действительно похож на свою мать?

Пол случайно роняет рис на пол. Он не отвечает, и ты достаешь вилки из выдвижного ящика.

***

В твоих волосах блеск, когда Уильям наклоняется по-настоящему близко, его дыхание слишком сладко чтобы быть естественным.

– Я хочу летать, - грустно стонет он, и его волосы спутаны с травинками среди них. Ты даже не знаешь, чей это дом.

- Летать? – спрашиваешь ты, и он падает на тебя, резко и почти выворачиваясь наизнанку.

- Я всегда хотел летать, Райан, - продолжает болтать он, - просто, улететь, знаешь? Подальше от этого, от всего и от того, чем я являюсь. Как бы сделать так, чтобы было только небо и я, знаешь? Потому что все покажется таким маленьким с высоты, - он вздыхает, и его голова снова на твоих коленях, его рот возле чашечки.

- Райан Росс, - произносит Уильям, - я думаю, иногда, что я думал, ты станешь моим спасителем.

- Извини, что разочаровал,- бормочешь ты.

- Кому нужно спасение, как бы там ни было, - произносит он. – Это дерьмо для принцесс и сказок.

Девушка танцует на кузове грузовика своего отца под воображаемую музыку, и ее верх достаточно мокрый, чтобы ты мог увидеть ее горячий розовый лифчик под ним.

Уильям говорит:

- Может я и пьян, но ты влюблен в своего сводного брата.

Ты ничего не произносишь, и пальцы Уильяма впиваются в твои ноги. Колено мокро в том месте, где был рот Уильяма.

- Знаешь, раньше он курил с нами травку, когда нам было около тринадцати. Один из этих находящихся во власти тоски детей, которые ненавидят свою жизнь. Имел привычку много болтать, когда был под кайфом, какое-то дерьмо об оранжевой краске и таблетках от биполярности. Потом в один день он просто решил, что снова в порядке. Гребанный Джонни Уолкер, он взял маленького Брендона под свое крылышко, и внезапно жизнь стала сносной, - Уильям плюет в грязь, и половина попадает на твою обувь.

Ты говоришь:

- Эй.

- Мне плохо, - произносит он.

- Ты хочешь пойти домой?

- Нет, - произносит он, тихо. – Я подожду Трэвиса. Ты можешь идти, если хочешь, - он звучит грустным и побежденным, и ты с усилием проводишь рукой сквозь его спутанные волосы.

- Я останусь.

- Я не имел в виду это, про тебя в качестве моего спасителя.

Ты просто киваешь и наблюдаешь за тем, как девушка танцует на грузовике.

***

Когда ты прокрадываешься в кровать Брендона в своей мокрой обуви в три утра, он сердится.

- Какого хрена, - произносит он, сонно.

- Жизнь предназначена быть сложной? – говоришь ты, удрученно. Его пальцы уже развязывают твои шнурки, а глаза еще даже не открыты.

- Что? – бормочет он, скидывая одну обувь, одной рукой, и кидая ее через кровать. Он принимается за другую.

- Мне страшно, - шепчешь ты, и твой другой ботинок случайно ударяется о стену, а не об пол. Он скользит руками по твоей талии, ближе прижимая твое холодное тело, согревая тебя.

- Иногда жизнь такова, - бормочет он, и ты задаешься вопросом, проснулся ли он до конца.

- Я высказываю тебе свои мысли, а ты спишь, - жалуешься ты, и он вздыхает, открывая свои глаза. Ты помещаешь свою голову на впадину его шеи.

- Может, если ты перестанешь общаться с отбросами, ты не будешь таким расстроенным в… - он смотрит на время, - три утра.

- Они  не отбросы, - защищаешься ты, и он одет в штаны и футболку, тогда как на тебе все еще джинсы, толстовка, ремень, носки - все.

- Что случилось, - спрашивает он, его теплые пальцы под твоей рубашкой, двигаются по нижней части твоей спины.

Ты пытаешься пожать плечами, но ничего не выходит.

– Я просто. Я просто был с Уильямом, и там были все эти люди, которые пили и делали все что угодно, знаешь, и мне стало страшно.

- Чего ты испугался, - терпеливо спрашивает он.

- Быть такими, как они, - бормочешь ты, его руки поднимаются вверх по твоей спине, и ты помогаешь ему снять с себя рубашку одновременно с толстовкой. – Я не знаю, кто я.

- Ты - Райан, - выдыхает Брендон, и ты выравниваешь свой нос с его, закрывая глаза и просто прислушиваясь к его голосу. – Оставайся дома в следующий раз. Не занимайся дерьмом, которое расстраивает тебя. Жизнь слишком коротка для этого.

Ты смеешься, коротко и разбито.

– Иногда я ненавижу, что ты умный.

Он посмеивается и целует тебя, растягивая поцелуй. На вкус он как сон, несвежий и влажный, но ты глубже погружаешься в него, обвиваясь вокруг. Он не говорит тебе уйти, но ты знаешь, что Брендону нравится обниматься с людьми, признает он это или нет.

Ты говоришь:

- Твой папа возненавидит меня, если узнает.

Брендон смеется.

– Думаю, Джули, возможно, тоже возненавидит меня.

- Они просто возненавидят нас обоих, - произносишь ты в мрачном заключении.

- Что вообще мы делаем? – спрашивает он, успокоенный.

- Я еще не знаю, - шепчешь ты в ответ, хотя достаточно уверен, что безопасно разговаривать в полный голос; потом ты понимаешь, что скорее прячешься от вас самих.

- Ладно, - бормочет он.

Ты засыпаешь все еще в джинсах, переплетенный с ним, но просыпаешься перед восходом, и тебе удается перебраться обратно в свою комнату.

***

Ты полагаешь, что Бог это какой-то вид жестокой шутки. Брендон сообщает, что его мать была религиозна; библия у кровати, все такое. Ты вырос, воспринимая Бога, как некую отдаленную фигуру на заднем плане, возможность. Чтение библии, как просмотр документального фильма об иностранном племени; ты слышал об этом, но никогда не переживал такого.

Брендон верит в Бога, хотя никогда по-настоящему не признаёт этого. Ты можешь сказать из-за того, как он смотрит на потолок, ища что-то или что-либо. Ты думаешь, что если бы Бог существовал, у него были бы проблемы серьезнее гомосекзуализма, и он делал бы больше, а не только появлялся где-нибудь время от времени.

Ты скептичен, логичен и научен; неверующий, но иногда Брендон заставляет тебя поверить, что это могло бы измениться. Как ты сказал, Бог это просто жестокая шутка, раз обещает так много хорошего, как божественная жизнь и вечный мир в мире, наполненным столь большим количеством боли и злости. Это так далеко от всего того, что ты знаешь, что кажется невообразимым. Мать Брендона имела привычку говорить ему, что он попадет в рай, если будет хорошим, и все, что ему нужно, - быть достаточно хорошим. Достаточно.

Он смотрел на тебя, когда говорил это, изрекая слова, проводя своей рукой по твоей щеке. В глазах Господа, из того, что ты знаешь, ни один из вас достаточно хорош. Не сейчас, потому что по какой-то причине ты не знаешь, сможешь ли уйти от этого. От него. Брендон сообщает тебе, что это не противозаконно. Возможно, безнравственно, но не противозаконно. Нет кровной связи, и, может, может, если ваши родители когда-либо признают тот факт, что вы оба являетесь геями (когда вы решите сказать им), вы двое не будете смотреться не так плохо вместе

Если вы вместе. Это неопределенно, но ты видишь, в каком направление все двигается. Брендон не всегда понимает тебя, и ты не всегда понимаешь его, но у вас достаточно общей почвы, на которой можно стоять, и ты думаешь… ты думаешь, что хочешь, чтобы Брендон был поблизости. Тебе нравится то, как он улыбается тебе, то, какой кажется его рука в твоей, когда вы смотрите фильм и притворяетесь, что не устраиваетесь поудобнее вместе. Тебе нравится то, как он иногда смотрит на тебя, как будто обожает.

Он тебе нравится, и он знает это.

***

Грета говорит: - Ты должен быть внимательным.

- Тем, кто забывают историю, приходится повторять ее, - соглашаешься Виктория.

Ты закатываешь глаза, царапая ручкой обложку тетради, сердца, которые нарисовала Виктория. Учитель рассказывает о Древнем Риме, но ты думаешь, что большинство студентов слишком заняты отсылкой друг другу видео драки, которая произошла за ланчем. Ты думаешь, что она завязалась между двумя девушками из-за какого-то парня, как и большинство драк.

Грета передает Виктории записку через твои колени, и ты резко поднимаешь на нее взгляд. Она только высовывает свой язык. Ты снова закатываешь глаза, а она просто смеется.

 – Тебе нужна девушка, Дурачок, - сообщает тебе Грета.

- У меня есть кое-кто, - говоришь ты, совсем немного защищаясь. Она поднимает бровь.

- Я ее знаю?

- Нет, - быстро произносишь ты и придвигаешь ближе свою тетрадь, рисуя волнистые линии на обложке.

Она тыкает тебя в плечо и говорит:

- Кое-то скрытничает.

- Нет, ты просто не знаешь их, - разумно сообщаешь ты ей.

- Тогда какая она? – тут же спрашивает Грета, кладя свою голову на руки, ее локоть на столе. Виктория развернута в другую сторону, тихо разговаривая с Гейбом, раз теперь  учитель разрешил вам изучать материал самостоятельно.

- Ну, она… у нее карие глаза, - осторожно говоришь ты, и твои волнистые линии подозрительно похожи на сердце, поэтому ты выцарапываешь это.

Грета умоляюще смотрит на тебя, как будто ты ранее не открытое создание, и произносит:

- И?

- И у нее черные волосы, - продолжаешь ты, - но иногда они выглядят каштановыми на свету. У нег.. нее действительно… красивый смех. Я просто… думаю, мне нравится быть рядом с ней.

Грета ухмыляется тебе, открыто и по-доброму.

– Итак, она, что, твоя девушка?

- Не знаю, - честно отвечаешь ты.

- Ну, это звучит так, что она тебе действительно нравится. Ты должен перехватить ее, пока никто другой не добрался до нее, - сообщает тебе Грета.

Ты пожимаешь плечами.

***

Ты натыкаешься на входную дверь поздно ночью, клянясь себе, что это последний раз. В этот раз вы едва появились в двери, когда Уильям оставил тебя из-за недостатка выбора тем вечером. Ты провел целую ночь, сидя на кушетке с напитком в руке, пока девушка сосала твою шею, и тебе было лень отодвинуть ее.

Ты поворачиваешь дверную ручку, но она останавливается, закрытая. Ругаясь про себя, ты пробуешь снова, гремя. Чертов Брендон, думаешь ты, потому что обычно он отпирает дверь, как ваши родители ложатся спать, и ты знаешь, что он еще не спит, - видишь свет в его спальне.

Ты возишься со своим телефоном, звоня ему. Он отвечает удивленным тоном, и ты говоришь:

 - Впусти меня, ублюдок, - бросая трубку, прежде чем он может ответить.

Ты пытаешься открыть окно, но оно тоже закрыто; наверно, это работа Брендона. Он хочет преподать тебе урок, и тебе нужно сказать ему, что ты знаешь и все закончено. Алкоголь не изменит твоей жизни.

Но он меняет, вроде.

Он открывает дверь через пять долгих минут, очевидно, не торопясь. Он ухмыляется тебе, когда ты заходишь.

Ты говоришь:

- Это была тупая шутка.

- По крайней мере я впустил тебя; не то чтобы я заставил тебя спать на лужайке, - его глаза останавливаются на твоей шее, и ухмылка сразу же стирается с его лица. – Вижу, кому-то очень понравилась твоя шея, - его голос - лед. Твердый, но хрупкий.

Ты прикасаешься к своей шее, к тому месту, где девушка оставила свои метки, и улыбаешься, почти робко. Но Брендон, он хмурится и отводит взгляд. Ты говоришь:

- Эй, нет. Ты не должен ревновать.

- Однако не могу сказать, что это нравится мне, - бормочет Брендон, и ты скидываешь свой пиджак, потому что внутри теплее.

– Просто… - Брендон останавливает себя.

- Просто что?

- Ты можешь просто. Не? С другими, я имею в виду.

Ты вскидываешь бровь:

- И что бы, интересно, послужило причиной для такого поведения? – ты улыбаешься.

Он раздражается и скрещивает руки:

- Ты мог бы, не знаю, может, завести парня.

Ты прикасаешься к его локтю и улыбаешься ему:

- Хорошо.

- Хорошо? – он выглядит удивленным.

-Да.

Ты наклоняешься вперед и легко прикасаешься своими губами к его. Он шагает ближе, смотря вниз, ваши лбы соприкасаются. Он говорит:

- И, хм. Было бы довольно хорошо, если бы ты перестал ходить туда и, знаешь.

- Перестану, - произносишь ты и это правда.

Ты прекратишь все, потому что этот план не работает, но ты видишь план, который будет. Ты прекратишь вечеринки, курение. Черт возьми, ты остановишь время, если он попросит об этом, и это значит больше, чем ты можешь озвучить прямо сейчас.

Он поднимает взгляд и произносит:

- Я ненавижу секреты.

- Ты собираешься рассказать об этом своему папе?

- Черт, нет, - выдыхает он, посмеиваясь. – Черт.

- Да, - говоришь ты, но улыбаешься, потому что твои пальцы зацеплены за ремень его брюк, а его – твоих.

***

Уильям всегда говорил, что хочет летать. Он написал это на своем запястье, полет. Он мечтал о крыльях и спасении.

Когда это происходит, Пит - тот, кто вытаскивает тебя из класса. Это Пит - тот, кто входит в дверь, не обращая внимания на протесты учителя, вытаскивая тебя из комнаты. Это Пит - тот, кто не позволяет тебе уйти, пока ты не оказываешься снаружи, на солнечном свету, снаружи, где Аманда распростерта на тротуаре перед школой, бесхарактерно и бесцельно.

Он говорит:

- Он сделал это.

Аманда говорит:

- Он полетел.

- Он не полетел, твою мать, - говорит Пит, почти вопя. – Черт, он спрыгнул, проклятие.

Глаза Пита красные, и слеза скатывается по странно спокойному лицу Аманды. Ты не возвращаешься в школу в тот день.