Название: Where We End Up

Автор: panic_smile

Оригинал: тут

Разрешение на перевод: получено

Переводчик: Dublin_Rabbit_Girl

Пейринг: Ryan/Brendon

Тип: слэш

Рейтинг: PG-13 (NC-17overall)

Жанр: AU, Romance

POV: Райана от второго лица

Размер: миди (~ 25 000)

Статус: закончен

Саммари: Отец Райана больше не может заботиться о нем, и его заставляют жить со своей матерью, где он заброшен в незнакомую обстановку и попадает под крыло пагубно опасного парня, Уильяма. Он узнает о разновидностях дружбы, битвах жизни и своем сводном брате, Брендоне. Об изменениях, пьянках, сексуальном опыте и привязанностях, которые приходят вместе с ним.

Дисклеймер: Эти люди не принадлежат мне, я не верю, что это когда-либо могло произойти. Этот фик и его идея целиком и полностью принадлежат автору. 

От переводчика: В этой работе всего три части, но я разделила каждую из них на две половинки. И еще я бы не назвала эту работу легкой и светлой.

- Я не еду, - произносишь ты твердым, уже хриплым голосом, как будто глотаешь гравий, а не споришь со своей матерью.

- Райан.

Она вздыхает, и твои ногти сильнее вжимаются в дверную раму, отказываясь сдвинуться с места. Все твои вещи уже в ее машине.

- Ты же знаешь, что он не может заботиться о тебе. Ты знаешь, что они сказали, - говорит она тебе, умоляя понять.

Твой отец в гостиной, совершенно неподвижно сидит в своем кресле и смотрит рекламу застекленными глазами. Ты никак не можешь запомнить научное название этого, так что всегда говоришь, что его мозг закодирован, хотя это заставляет вздрагивать твою мать. Годы стресса и одержимости алкоголем привели твоего отца к развалу, оставляя  с умственными способностями обыкновенного ребенка.

- Он не поймет, - повторяешь ты, костяшки твоих пальцев белеют от захвата.

- Мы не можем помочь ему, Райан, - произносит она, теперь рассерженно. – Он взрослый человек, и, если он не хочет профессиональной помощи, я не могу заставить его.

- Я не еду, - снова протестуешь ты, и она потирает свою переносицу.

С тех самых пор, как твой отец стал болен, твоя мать начала бороться за право на полную опеку, и ты знал, что не пройдет много времени, прежде чем она выиграет. В судах говорят, что ты не можешь продолжать жить со своим отцом, это просто небезопасно, и что его состояние препятствует твоему собственному развитию, но он нуждается в тебе, и ты это знаешь.

- Ты сможешь звонить ему, когда захочешь, - произносит она, медленно направляясь к машине. – Но ты отправляешься со мной, Джордж Райан, сейчас же садись в машину.

Твои ногти скрежещут и ломаются, ты сжимаешь дверную раму, твоя грудь быстро вздымается и опускается; ты паникуешь потому, что знаешь, что она права и что никак не сможешь вывернуться из этой ситуации. Ты знаешь, что это правильно, уехать со своей матерью, но не можешь не ощущать себя предателем.

- Райан, - теперь в ее голосе слышен предупреждающий тон, и кислород сжимается в твоей пустой груди. Ты не хочешь делать этого. Ты оглядываешься назад: твой отец не сдвинулся со стула в гостиной, наблюдая за тем, как женщина с белоснежными зубами продает зубную пасту.

Твоя хватка слабеет, и грудь медленно сдувается. Подошвы твоих конверсов волочатся по цементу, а руки падают по бокам, и каждый шаг похож на капитуляцию. Она садится за водительское место и заводит машину, пока ты заваливаешься на место позади нее, втискивая свои длинные ноги в маленькое пространство.

Твои родители развелись, когда ты был младше, почти слишком маленьким, чтобы понять, что происходит. Твоя мать повторно вышла замуж за мужчину по имени Пол, работа которого связана с мебелью, с пасынком Брендоном, которого ты практически не знаешь. Ты всегда извинялся, когда твоя мать приглашала тебя к ним, но даже когда приходил, всегда сторонился Брендона, ограничиваясь только парой кивков головы время от времени.

У твоей матери песчаные волосы и ореховые глаза, ее длинные пальцы равномерно  стучат по рулю в такт радио. С того места, где ты провел всю свою жизнь, до дома твоей матери час езды. Золотая полоска кольца на безымянном пальце сияет на солнце.

Выйдя замуж за Пола, она взяла его фамилию, Ури. Ты помнишь время, когда ненавидел весь мир, когда тебе было около четырнадцати-пятнадцати лет и ты сказал ей, что оставляя позади фамилию Росс, она оставляет позади свою связь с тобой. Ты помнишь ее лицо, когда произнес это; оборванное, огорченное, поражённое. Ее счастье раздражало тебя, потому что ты не понимал, почему она заслуживает его, когда ты не счастлив.

Но годы шли, и ты повзрослел; намного больше, чем должен бы был из-за состояния своего отца, и ты начал лучше понимать вещи. Твоя мать всегда звонила тебе каждую ночь по четвергам, чтобы спросить о школе и о том, как идут дела; она всегда приглашала тебя, каждые выходные, хотя ты продолжал придумывать извинения; она удостоверилась, что ты сидел на передней скамье на ее свадьбе; с тех пор ты понял, что это лучше тупой фамилии.

Ты смотришь, как пейзаж проносится мимо тебя: деревья за травой, линии электропередач за деревьями и дома за линиями электропередач. Они все такие разные и в то же время одинаковые. Твоя одежда прилипает к коже из-за того, что ты проносил ее весь вчерашний день и всю ночь, не будучи способным уснуть, переодеться или даже принять душ потому, что беспокоился и пытался предотвратить это.

Ты вроде как понял – все больше расслабляясь в кресле при запахе твоей матери вместо запаха пива – все  не так плохо. Грызущее чувство вины начинает спадать, когда твои веки закрываются, борясь с бодрствующим состоянием.

- Я разбужу тебя, когда приедем, - произносит твоя мать, кидая на тебя взгляд.

Ты пытаешься придумать ответ, но засыпаешь прежде, чем тебе это удается.

***

Твоя мать живет  в этом большом доме со своей новой семьей; он  красив и современен, в нем четыре спальни с большими широкими окнами и просторными шкафами. Внутри он широкий и свободный, все цвета мягкие, светлые, смешанные с белым на потолках и деревянной обшивкой.

Ты неуверенно шагаешь  внутрь с некоторыми из своих сумок и видишь Брендона на кухне готовящим обед. Ты не думал, что уже настолько поздно, но от твоей одежды начинает вонять, и мускулы шантажируют тебя пойти спать.

- Я разгружу все остальное, - произносит твоя мать с солнечными очками на  голове, откидывая свои волосы назад. – Иди прими душ, и все остальное; у тебя школа завтра.

Ты оцепенело киваешь, поднимаешь взгляд наверх и видишь, что Брендон уставился на тебя. Его губы - темно-розового, глаза темно-коричневого цвета с черными зрачками. Он неловко кивает головой, и ты возвращаешь этот жест. Все спальни на втором этаже, поэтому ты тащишься вверх по лестнице, белые перила чисты и отполированы, а голубой ковер на ступеньках недавно пропылесосен. Ты видишь Пола курящим на балконе второго этажа потому, что твоя мать никогда не позволяет ему курить внутри.

Твоя мать удостоверилась в том, чтобы тебе досталась своя определенная комната в ее доме -  в знак того, что тебя всегда ждут здесь. Стены голубые, как и в коридоре, а ковер светло-серый. Когда красились стены, Брендон с твоей матерью и отчимом выбрали цвета для своих комнат; светло-бежевый для Брендона и цвета сирени для них.

Ты бросаешь две сумки, которые поднял с собой, на пол, скидывая свою обувь и расстегивая джинсы, швыряя их в угол комнаты, снимаешь рубашку через голову, позволяя ей упасть на пол, и сдергиваешь свои носки.

Ты забираешься под чистые, свежие покрывала, холодные при прикосновении к коже, щуришься на большое окно; теплый воскресный воздух проникает внутрь вместе с солнцем, и ты крепко закрываешь свои глаза.

***

Брендон будит тебя, когда на улице уже темно.

- Джули сказала, что ужин готов, - произносит он, его волосы падают на брови. Они выглядят черными на свету, и ты бормочешь что-то в ответ, прежде чем он уходит.

Ты вываливаешь содержимое первой сумки на серый ковер, доставая дезодорант и разбрызгивая его по всей своей коже вместо душа, прежде чем набросить на себя штаны с футболкой. Ты проводишь рукой по волосам и следуешь вниз по ступенькам, твой мозг еще не достаточно соображает, чтобы заставить тебя прийти в сознание.

За столом ты медленно ешь, глаза уставлены на тарелку, игнорируя разговор. Ты не замечаешь, когда Пол с твоей матерью задают тебе вопрос, с минуту ожидая ответа в неловкой тишине, пока не становится ясно, что ты либо не услышал, либо не собираешься отвечать. Овощи и жареное мясо хорошая замена еде, которую ты обычно заказываешь.

После ты принимаешь душ в их ванной; она современная, в стиле всего дома. Видимо, потому что у Пола хранится кругленькая сумма, оставленная в наследство. Ты смываешь дни со своей кожи, вода тепла, а у мыла восхитительный аромат, который ты не можешь оценить по достоинству.

Завтра ты идешь в новую школу; не имея представления о том, где что находится и какие там люди. Ты должен позвонить Спенсеру этой ночью, или лучше завтра потому, что ты до сих пор слишком уставший. Он, возможно, уже забегал к тебе домой и понял, что ты в конце концов уехал.

Ты встретил Спенсера в детском возрасте шести лет, когда у тебя была копна вьющихся волос, а у него - крупные, полные щеки и ярко-синие глаза. Твоя грудь немного болит от воспоминания его знакомой улыбки, когда ты вытираешься полотенцем, натягивая на себя фланелевые штаны и забираясь в кровать.

Лежа в темноте, ты слышишь, как птицы издают тихие звуки в ночи. Скоро тебя прерывают открытие двери и свет, хлынувший внутрь, - твоя мать стоит на пороге в своем розоватом халате, держа телефон.

- Это твой отец, - произносит она, направляясь к тебе, и ты быстро садишься, забирая телефон из ее руки.

- Папа?

- Райан, - его пустой, детский голос как удар в сердце. – Твоя комната пуста, Райан.

Ты прижимаешь тыльную сторону руки к своим векам, закрывая глаза.

- Да…да, помнишь, что я сказал?

Он не обращает внимания на твое последнее предложение, говоря:

- Гитара исчезла.

Ты давишься и говоришь:

- Да. Я сыграю для тебя, когда приеду навестить.

Твоя мать сидит на кровати, и ты прижимаешь колени к груди.

- Здесь тихо, - произносит он своим легким, шепчущим голосом, и это отзывается эхом в тихой комнате.

- Да, - говоришь ты, сильнее прижимая руку к глазам.

Твоя мать вырывает телефон из твоей хватки, пробормотав тихое, «достаточно на сегодня, Джордж, у него школа завтра». Она обрывает линию, а ты зарываешь голову в простыни, лежа на животе по направлению к двери.

Она пропускает твои волосы через пальцы и потирает твою спину, молча, потому что ты знаешь, что бы она сказала. Ты привык к простым словам и утверждениям своего отца и к тому, как он не может следить за ходом разговора, но он так далеко и кажется настолько беззащитным, из-за того что тебе приходится слышать его по телефону.

Слезы наполняют твои глаза, но ты смахиваешь их в простыни, чтобы никто не увидел.

- Ш-ш, - произносит она, ее холодные пальцы путешествуют по коже головы. Через свои закрытые веки ты замечаешь, что свет в комнате становится немного приглушенным и кто-то, должно быть, закрыл проход потоку, льющемуся через дверь. Ты поднимаешь взгляд, медленно, и Брендон стоит там, одна рука на дверной раме,  ни единой эмоции на его лице. Слеза случайно падает с твоего глаза, и ты смотришь вниз. Ты помнишь Брендона маленьким ребенком с ярко-красными очками, который прячет серую тетрадь в своей комнате. Теперь он совсем не такой.

Брендон уходит, молча, и твоя мать целует тебя в волосы.

***

Твоя мать рано вышла замуж. Ей было всего восемнадцать, когда она встретила твоего отца, и ее глаза сияли в преддверии оптимистического будущего. Твой отец был старше ее лет на десять, привлекательный и очаровательный; блестящий пример притягательного, старшего мужчины. Он называл ее “сокровище” и говорил, что она была драгоценна, как жемчужина.

Джули, твоя мать, не повидала многого в этом мире, еще не вкусила грех и горькую реальность. Год спустя вопреки своим родителям она вышла за твоего отца, отказавшись от мечты поступить в университет, и к тому времени, когда ей было двадцать, у нее был сын.

Она начала становится настоящей женщиной с реальными заботами, и она смотрела на вещи другими глазами. Она видела, как пивные бутылки нагромождают мусорное ведро и скамейки, и то, как твой отец ругается на свою бумажную работу, перенапряженный и переутомленный. Она осознала, что мужчина, за которого она вышла, был, скорее, творением ее молодости и что она пообещала провести свою жизнь с человеком, которого никогда не понимала. Ей было всего двадцать четыре, когда она подала на развод.

Твой отец был умен; он использовал тот факт, что у него был хороший дом и устойчивый заработок, чтобы оставить тебя с собой, потому что у твоей матери не было ничего. Твоя мать, ей приходилось возвращаться к нему, чтобы повидаться с тобой. Он всегда заставлял ее возвращаться.

Ты не уверен, когда на сцене появился Пол; тоже мужчина старше нее, но не настолько, с мальчиком сходного возраста. Тебе интересно, когда твоя мать увидела Брендона впервые, представила ли она тебя и жизнь, которая могла бы быть у нее.

Ты первым заметил ухудшение здоровья твоего отца, но ты был всего лишь ребенком. Твоя мать была занята попытками разобраться, какой жизни ей хочется в то время, как мужчина, который годы и годы назад завоевал ее сердце, медленно деградировал. Твой отец изменился. Бутылки стали его спутниками, и он начал работать по ночам, иногда забывая о сне. Тебе было почти десять, когда ты пришел со школы и увидел свой дом в мусоре, а отца лежащим на полу, смотрящим в потолок.

Он присасывался к своему алкоголю, как ребенок к бутылочке, и не разговаривал в течение двух недель. Все закончилось тем, что ты позвонил своей матери. Тебе пришлось остаться с ней на несколько недель, пока он выздоравливал, но большую часть этого времени ты провел, скитаясь по городу и прячась в своей комнате, не привыкший к своему отчиму или мальчику с карими глазами и черными волосами. Тогда они тебе не нравились, но ты еле знал их.

Когда тебе было разрешено вернуться к отцу, казалось, ты автоматически принял на себя обязанность ухаживать за ним. Ты не хотел, чтобы тебя забрали отсюда снова.

***

Старшая школа – забавная вещь. Они все одинаковы, так или иначе. Одно и то же поведение подростков, одни и те же уроки. Ты можешь быть популярным или непопулярным. Тебе не нужно знать почти ничего, кроме этого.

Ты вздыхаешь в подушку, когда твоя мать будит тебя.

- Время для твоего первого дня в школе, - произносит она, и ты хочешь бросить подушку в дверь и сказать ей уйти.

Ты медленно одеваешься, не торопясь, когда застегиваешь свои джинсы и рубашку. Пиджак, который ты накинул на себя, новый, тот, который твоя мать купила тебе в качестве подарка, взятки. Ты оглядываешь комнату; она не такая маленькая, и краски кажутся почти успокаивающими. Ты знаешь, что должен привыкнуть к этому месту.

Внизу ты отправляешься на кухню, и там только Брендон, готовящий завтрак. Ты не говоришь с ним, открывая дверцу шкафчика и доставая коробку хлопьев, которые ненавидишь меньше всего из имеющихся, вместе с тарелкой. Ты не часто появлялся здесь, но запомнить расположение достаточно легко. Твоя мать покупает это обезжиренное молоко, которое ты ненавидишь, но ты все равно наливаешь его в тарелку и хватаешь ложку из выдвижного ящика. Брендон наблюдает за тобой, внимательно, но ты не поднимаешь взгляда. Он произносит:

- Если попросишь, мы можем купить что-нибудь другое.

Ты думаешь, что твоя неприязнь к хлопьям и молоку более очевидна, чем ты предполагал.

- Это твой дом, - отвечаешь ты.

- Теперь и твой тоже, - произносит Брендон, ни следа горечи в голосе; безупречное спокойствие и признание. Как бы ты хотел чувствовать то же самое.

Ты ешь хлопья так быстро, как только можешь, бесцеремонно бросая миску в мойку и споласкивая ложку под струей воды. Твоя мать сказала, что обычно подвозит к школе по утрам, но ты чувствуешь свернутую калачиком весну в своей груди, и тебе хочется пройтись.

- Эй, э, - произносит Брендон, и он напряженно стоит на кухне, всего лишь в нескольких шагах. – Я сожалею о твоем отце…

Ложка с треском падает в раковину в то же время, как Брендон выдыхает, поперхнувшись, твоя рука прижимает его к стене, твое колено болезненно вонзается в его бедро. Струя воды до сих пор течет.

- Не говори о моем отце, - произносишь ты, низко и угрожающе, и твоя рука сжимает его горло, твой локоть с  другой рукой удерживают его плечи. Он выглядит шокированным, и ты предполагаешь, что на это есть причины.

- Ты ничего об этом не знаешь, - выплевываешь ты, просто для большего эффекта.

Ты отпускаешь его и закрываешь кран, но он не отодвигается от стены. Ты знаешь, твоя мать должна была сказать им; о твоем отце и проблемах, обо всех этих стеснительных временах, когда ты боялся покинуть дом в страхе того, что твой отец может сотворить что-нибудь глупое.

Ты бегло смотришь на него, его пальцы на горле, дрожат. Ты отворачиваешься, подошвы твоей обуви скрипят по кафелю, и подбираешь сумку в передней. Ты делаешь движение, чтобы открыть дверь, и Брендон говорит:

- Джули сказала…

- Я знаю, что она сказала, - огрызаешься ты, но не собираешься ждать ее. Возможно, это ее дом, а ты ее сын, но ты не чувствуешь себя обязанным слушаться всего, что она сказала. Ты не ребенок и не являешься им уже в течение долгого времени.

Воздух снаружи свежий и достаточно холодный. Трава покрыта тонким слоем росы, которая мочит низ твоих джинсов и заставляет твои ступни окоченеть. Ты знаешь путь в школу, потому что она не так далеко и ты ходил сюда в течение тех недель, когда должен был жить со своей матерью. Школа большая с овальными клумбами и цветными переориентированными зданиями, которые напоминают тебе вокзал.

Ты доходишь за короткий промежуток времени, твои носки мокрые и холодные, а волосы начинают завиваться на кончиках. Ты ныряешь в ворота, бесцельно скитаясь, потому что, кажется, внутри находится не так много людей. Тротуар гладкий и новый, не видно ни единой трещины, и живая изгородь аккуратно подстрижена.

Ты находишь скамейку, почти полностью скрытую деревьями, и садишься, чтобы позволить своему сознанию отдохнуть и просмотреть свое расписание. Оно больше похоже на полную неразбериху, и уроки отличаются от тех, что были у тебя в прошлой школе. Ты отправил сообщение Спенсеру, сообщая о том, где ты, предоставляя ему краткий отчет, поскольку пропустил от него уже пять звонков. Ты засовываешь свое расписание назад в сумку и через несколько минут бросаешь попытку разобраться в карте.

Птицы на деревьях издают звуки, отличные от тех, к которым ты привык; непрерывное щебетание и щелканье клювов, которые доносятся с листьев. Небо голубое, но воздух спертый, легкий утренний туман до сих пор на месте. Ты чувствуешь запах свежескошенной травы и слышишь медленное волочение ног по мульче.

Длинные худые ноги переступают через скамью, и ты наклоняешь голову, чтобы увидеть, как стройный парень садиться рядом с тобой. Высокий и долговязый, его конечности и торс обтянуты узкой одеждой. Каштановые волосы свисают вниз мягкими прядями, достигая плеч. Его губы сложены в прямую линию, а глаза вспыхивают; уныло и вычисляющее.

- Привет, - произносит он, и его голос тих. Он бы выглядел почти женственно, если бы не то, как он резко подается вперед; руки на сиденье, бедра вздернуты вверх.

- Привет, - возвращаешь ты, острые кончики волос свисают перед твоими глазами. Уголки его губ поднимаются вверх, образуя что-то больше похожее на ухмылку, чем улыбку.

- Новенький? – спрашивает он, его скулы обтянуты гладкой кожей прямо под темными, сосредоточенными глазами.

- Да, - произносишь ты, стараясь звучать безразлично. Твой пиджак, как щит, создающий барьер между парнем и тобой, вместе с воротником, поднятым до подбородка.

- Я Уильям Беккет,- произносит он, перенося вес, чтобы протянуть вперед свою руку. Ты быстро поднимаешь взгляд на его лицо, потом переводишь глаза на руку, прежде чем взять ее и пожать на мгновение.

- Райан Росс, - представляешься ты и чувствуешь себя так, будто подписываешь контракт.

- Что ж, Райан, - произносит он, доставая пачку сигарет из кармана своих узких брюк, - это твой первый день?

- Ага, - выдыхаешь ты, почти вздыхая, и смотришь на голубое небо.

- Хочешь одну? – спрашивает он, едва протягивая пачку в твоем направлении.

Ты курил всего два раза; со Спенсером, в углу его двора, когда его родителей не было дома, и однажды, когда ты стащил пачку у Пола, просто чтобы заставить его искать ее.

- Спасибо, - произносишь ты, твои пальцы вытягивают одну из картонной упаковки, и ты размещаешь ее между своих губ.

Над тобой щелкающие клювами птицы прыгают по веткам, и солнечный свет становится ярче, проникая через листья деревьев. Ты глубоко вдыхаешь, когда зажигалка Уильяма загорается перед твоим носом, дым заполняет твои легкие.

- Разобрался в местности? – спрашивает он, и ты смеешься, немного горько.

- Ни черта,- произносишь ты, - но карта очень помогла, - добавляешь саркастически, взмахивая ею в воздух, и пораженный смех срывается с его губ.

- Это не так сложно, - сообщает он тебе и указывает через деревья на здание, которого ты не видишь, - большинство уроков старшего класса в этом здании, ближайшем к администрации. Так что просто попробуй начать с него.

- Спасибо, - произносишь ты, кивая.

- Учителя достаточно слабы, - пожимает плечами Уильям, его тонкие плечи натягивают тесную ткань своей рубашки. – В них нет достаточно мужества, чтобы остановить тебя от курения  и всего остального.

Ты вскидываешь бровь, и он смеется, почти про себя. Он пахнет одеколоном, и твои губы грубы и потрескнуты, когда ты вдыхаешь снова. Дым дрейфует перед Уильямом подобно дымовой завесе, и звенит первый звонок, но ни один из вас не двигается.

- Где твой первый урок? – спрашивает он, до сих пор откинувшись назад, бедрами вперед.

Ты достаешь свое несчастное расписание из сумки, и он быстро кидает взгляд в его направлении, небольшая улыбка дергается в уголке его рта.

- У нас с тобой больше совместных уроков, чем я думал, - задумывается он, протягивая его обратно Райану, - пошли.

Ты следуешь за Уильямом, и позже ты задашься вопросом, почему ты не колебался; потому что ты новенький и стремился, чтобы кто-нибудь показал тебе окрестности, чтобы ты ощутил себя не таким одиноким? Или потому что ты был впечатлен его прохладным и ленивым отношением? Потом тебе станет интересно, имеет ли это хоть какое-то значение.

***

Не похоже, чтобы Уильям относился к тому типу людей, которые будут выносить кого-нибудь просто из вежливости, поэтому, наверно, ты произвел на него хорошее впечатление потому, что он постоянно кивает тебе или произносит короткие ‘пойдем’, используя любые жесты, чтобы показать тебе, что ты приглашен идти дальше.

Люди смотрят, как ты проходишь мимо, но еще больше смотрят на Уильяма. Ты никогда не был близок к популярности, и, главным образом, был невидимым книжным червем, который держался далеко от бед и пропускал много уроков; тип, который не будет заметен многим.

Спенсера всегда любили. Иногда он вытаскивал тебя из уединения, чтобы посидеть с людьми, которых ты не знал; они всегда были милы с тобой, но их улыбки были натянуты, и они продолжали обмениваться взглядами через стол, а ты знаешь, каково это, быть нежеланным. Но Спенсер никогда не сдавался.

Не похоже, чтобы Уильям волновался, что люди смотрят на него, когда он проходит мимо, и иногда он скосит свои глаза на кого-нибудь, и тот быстро отвернется в смущении. В ответ люди с любопытством оценивают тебя, почти осторожными глазами. Ты не представляешь, как Уильям мог настолько запугать людей.

Уильям ведет тебя из класса, когда звенит звонок на ланч, и вы оба проходите прямо мимо кафетерия.

- Просто комната, наполненная людьми, которые пытаются продемонстрировать себя другим, - произносит Уильям, закатывая глаза и зажигая еще одну сигарету. Он всегда курит их так, будто пытается высосать их силой своего рта; будто их никогда не достаточно. Ты следуешь за ним мимо полки со спортивным инвентарем туда, где встречаются концы ворот, к заднему углу школы. Он прислоняется к забору, ржавый металл наклоняется и скрипит под его незначительным весом.

- Если хочешь купить ланч, здесь есть местечко через улицу, - говорит тебе Уильям, наклоняя голову назад, и ты следуешь глазами до того места, где стоит маленький удобный магазинчик. Два подростка выходят оттуда, поднимая на тебя взгляд, и девушка удерживает свой. Ее волосы темные, рыжевато-коричневого цвета, а глаза чуть ли не проникают в тебя со всей интенсивностью. Носки в черно-белую полоску проходят через колени, исчезая за длинными шортами. Спереди ее рубашки неразличимый логотип. На руках парня сделанные чернилами рисунки, которые сияют на солнце.

Они направляются в вашу сторону.

Уильям отталкивается от забора, поворачиваясь на пятках. Двое подростков переходят через дорогу и перепрыгивают забор всего в метрах от того места, где вы стоите.

- Хей, - приветствует Уильям, и парень выдает раскалывающую лицо усмешку.

- Привет, кто это, - спрашивает он и приближается, ты видишь золото его глаз и глубокую черноту его волос.

- Это Райан Росс, - произносит Уильям, снова опираясь на забор.

- Пит Вентц, - представляется парень, сталкивая ваши плечи, как будто вы уже друзья.

- Аманда Палмер, - произносит девушка, немного более обыденно и холодно. На несколько мгновений ты задерживаешь на ней свой взгляд, ее губы покрыты темным блеском. В конце концов, ее губы изгибаются, и ты отводишь взгляд.

- Прогуливали физ-ру, - произносит Пит, и он чертовски короткий, даже если ты довольно высок. Он подпрыгивает и садится на забор, чуть не потеряв равновесие на мгновение. Ты мельком видишь тату над его ремнем.

- Они пытались заставить нас танцевать сквэр данс¹, а Аманда до сих пор отказывается переодеваться в раздевалке для девушек.

- Мне не нужно, чтобы компания худощавых блондинок высмеивала меня, - фыркает Аманда, и Уильям запутывает руку в ее волосы, прежде чем дернуть, резко, но мягко. Она отдергивает свою голову и показывает язык.  Нежно-розовый кончик, окруженный темными губами, напоминает тебе цветок. Запах, исходящий от нее, напоминает тебе об ароматической косметике и летнем воздухе.

- По крайней мере она не вырвала еще одну серьгу, - невозмутимо отвечает Уильям, и рот Пита превращается в озорную ухмылку, которая выдает блеск белоснежных зубов.

- Я и не собиралась, - произносит Аманда и поворачивает свои глаза к тебе, - это была случайность.

- Конечно, - издевательски пропевает Пит.

- Какая разница, - бормочет она, потом обращается к Уильяму. - Вчера днем я разговаривала с Трэвисом; он хочет знать, пойдем ли мы куда-нибудь в эти выходные.

Уильям молча пожимает плечами, и он снова курит, тонкие губы и тонкие пальцы; ты думаешь сколько за день он выкуривает. Он выдыхает, дым собирается и клубится вокруг него. Он вглядывается в никуда, губы сжимаются, когда он затягивается, и его спина немного изогнута.

- Откуда ты, парень? – спрашивает у тебя Аманда.

- Райан, - произносишь ты; твой отец называл тебя так прежде. Он имел привычку ерошить твои волосы (накручивая и раскручивая) и говорить “Парень, ты победитель” Ты рассказываешь, где жил до этого, и она садится на грязь, казалось бы не замечая пылинок и травинок, которые попадают на ее шорты и прицепляются к ее длинным носкам.

- Моя кузина жила там, - произносит Аманда. – Какая-то дыра, верно?

Ты всматриваешься в серебряные пряжки ее обуви, прежде чем поднять взгляд на ее глаза.

- Вообще-то нет.

- Как вышло так, что ты здесь? – произносит она медленным, ленивым тоном, как будто ты просто мог бы не отвечать, и это было бы нормально.

- Живу со своей мамой, - говоришь ты и пожимаешь плечами. Это причиняет боль, когда ты думаешь о том, что раньше было твоей комнатой; комнатой, которая была твоей всю жизнь, которая прошла путь от мультяшных постеров и героев боевиков к музыкальным журналам и рассеянным переборам гитары. Твоя кровать находилась рядом с книжной полкой, и ты мог сидеть и читать свои книги под светом лампы, не вставая с кровати. В твоей новой комнате нет книжной полки.

Уильям с Питом провожают тебя обратно в школу после ланча, а Аманда ныряет в толпу учеников, занимающихся театром, которые обильно используют подводку для глаз и одеты в узкую черную одежду. Пит уходит перед дверью, одобрительно кивая тебе своей головой, и тебе удается улыбнуться.

Вы с Уильямом проходите в класс, и ты медленно его изучаешь. Все парты стоят вместе, в четырех рядах, и ты наблюдаешь, как компании друзей неохотно раскалываются и садятся на свои места. Учитель еще не пришел.

- Определенные места, - объясняет Уильям, закатывая глаза. – Не важно, в любом случае возле меня есть свободное место, и это только на английском.

Ты следуешь за Уильямом и притворяешься, что не замечаешь, как люди смотрят на вас, моргают и затем переводят свой взгляд на Уильяма. Ты до сих пор не уверен, что это значит, потому что никогда не был новеньким или популярным. Ты садишься рядом с Уильямом, слева от него. Он вытаскивает исписанный блокнот вместе со сломанной ручкой и бросает их на стол.

- Это единственный урок, на котором стоит слушать, – сообщает тебе Уильям, - учитель позволяет нам писать все, что захотим, и, если нам хочется, он может просмотреть это и исправить, давая советы, знаешь? – сейчас он говорит тише, будто ему неудобно делиться этим со всем классом. Он открывает свой блокнот, и ты мельком замечаешь отрывки строчек стихов или слов песен, которых не знаешь, прежде чем он открывает новую страницу.

Кто-то садится слева от тебя, и ты оглядываешься на него, дважды, когда понимаешь, что это Брендон. Он не смотрит на тебя, и ты задаешься вопросом, сердится ли он из-за утра. Твоя голова поворачивается вперед, когда дверь захлопывается, и молодой мужчина подпрыгивает на столе; исходя из папки в его руках, учитель.

На нем тонкие очки, его каштановые волосы немного торчат, и он выглядит так, как будто только что пришел из колледжа.

- Итак, - произносит он, - все сделали свою домашнюю работу?

Раздается несколько осторожных бормотаний, и он вздыхает, поправляя свои очки. – Хоть кто-нибудь? – он указывает на девушку в переднем ряду. - Хейли?

- Нет, сэр, - вздыхает она, ее рыжие волосы свисают прямо вниз.

Он указывает на парня, сидящего в углу.

- Райланд?

Он, извиняясь, пожимает плечами и не отвечает.

- Ну же, ребята, - поощряет он. – Не так сложно написать один-два абзаца. Кто-нибудь помнит тему?

- То, что меняет тебя, - произносит Уильям, и он всего немного повышает свой голос, но он разносится эхом по всей комнате.

- Очень хорошо, - хвалит преподаватель, - хочешь прочесть свой отрывок вслух?

- Забыл его, - говорит Уильям с улыбкой, которая говорит об обратном.

- Что насчет тебя, Брендон?

Сейчас Брендон в очках, и, видимо, он просто обязан был надеть их. Они с красной оправой и выглядели бы ужасно на ком-либо другом, но не на нем. – Я должен?

- Да, - произносит учитель, но улыбается.

Брендон прочищает горло, колеблется мгновение и говорит.

- Я бы предпочел не читать его.

Преподаватель вздыхает и снова поправляет свои очки.

- Как насчет того, чтобы мы перешли прямо к роману сейчас? Все прочитали главы с восьмой по двенадцатую? – говоря, он схватывает экземпляр книги со стола, передвигаясь по рядам, чтобы положить ее на твою парту.

Следующий час ты проводишь, встревожено перелистывая страницы, не читая, просто смотря и одновременно пытаясь не обращать внимания на Брендона с одной стороны и слушать комментарии Уильяма с другой. Ты слышишь, как Брендон постоянно поворачивается тихо поговорить с соседом. Джон, думаешь ты, если правильно расслышал его имя.

- Посмотри на девушку с переднего ряда, - бормочет Уильям, близко к твоему лицу, и ты чувствуешь запах сигарет. Ты поднимаешь взгляд и видишь, как девушка наклоняется вперед на своем стуле, ее ноги на металлической перекладине под столом. Ты можешь проследить весь путь вниз под ее рубашкой. Ты отводишь взгляд на пол, и Уильям смеется, но не зло.

Слева от тебя книга Брендона открыта на парте. Ты успеваешь только пройтись по половине первого предложения того, что он написал для домашней работы, прежде чем он вырывает этот листок, скручивая его в крошечный шарик. Звенит звонок, и ученики встают еще до разрешения учителя выйти.

Кажется, ты последним кладешь все в сумку в то время, как Уильям уже направляется к выходу. Твои пальцы опускаются за крошечным бумажным шариком, хватая его в руку и пряча в твой карман. Уильям отстает от большинства класса, которое уже ушло, но, увидев, что ты идешь, он направляется к двери одновременно с Брендоном. Они сталкиваются, на мгновение, и останавливаются.

- Брендон, - признавая его, произносит Уильям, лениво, и ты уже возле него.

- Уильям, - произносит Брендон, кивая, его тон немного более напряжен. Он выходит, но останавливается, немного оборачиваясь. – Райан?

- Да, - отвечаешь ты, немного удивленно.

- Джули, хм. Джули хочет знать, тебя подвезти или ты пойдешь пешком, - Брендон выглядит так, будто предпочел бы уйти, а не ждать ответа.

- Передай ей… передай ей, что я поеду, - произносишь ты, пытаясь звучать добрее и меньше походить на придурка, чем сегодня утром.

- Хорошо… только, она останавливается у входа в школу, - Брендон не ждет твоего ответа, уходя, его яркая обувь исчезает за углом.

Уильям смотрит на тебя и поднимает бровь.

- Друг?

- Сводный брат, - отвечаешь ты и начинаешь идти. Он держится рядом с тобой. – Ты хорошо его знаешь?

- Раньше проводили время вместе, - пожимает плечами Уильям, облизывая свои сухие губы. – Но потом он просто прекратил показываться.

Ты киваешь, и твои волосы падают на лицо, как щит.

- Однако он никогда не упоминал о том, что у него есть сводный брат, - произносит Уильям, бездумно. Ты не отвечаешь.

¹- прочитать об этом танце можно здесь.