Автор: banjotime
Пейринг: Райан Росс
Рейтинг: PG
Жанр: G, POV Райана
Размер: мини
Тип: G
Статус: закончен
Саммари: and all I can think of is what am I doing here? C)
От автор: Тебе. Может быть, мои слова успокоят тебя.

btw, я ищу себе постоянную бету!

--- все, что помечено звездочкой, имеет сноску в конце!




На улице кто-то громко кричал и звал на помощь. Через несколько минут послышались звуки сирен, но непонятно было, то ли это скорая, то ли полиция. Мужчина плакал, склонившись над телом женщины, которая едва дышала, прислоняя руки к своему животу, желая лишь, что бы ребенок - то малое счастье, которое она имела, остался с ней. Все потому что водитель такси не увидел, как она переходила шоссе. Парадоксально, из-за ошибок одного - страдают все. Но это слияние, многообразие звуков, которое было на восемь этажей ниже, доносилось до меня непонятным жужжанием. Или я его не слышал вообще? Может мне показалось, что утреннею тишину нарушили крики о помощи, и все это было у меня в голове?
В комнате было холодно. Я приоткрыл глаза, пытаясь понять, где лежу. Все, что было этой ночью слилось в один большой фейерверк, в котором различить что-то было трудно. Я стоял, облокотившись на что-то, и Йен рядом напевал “Hey Jude”*. А что было дальше? Передо мной мелькали люди, которых я не узнавал, меня бросала то в жар, то в холод. Агата говорила что-то о Северном Сиянии*, которое должны были привезти ближе к часу. Или она не говорила ничего?
А сейчас все тело болело, будто я провел ночь в закрытом чемодане. Правую ногу от колена до пятки я почти не чувствовал, нос заложило из-за холода и перед глазами все плыло. Я провел рукой по лицу и прищурился. Рядом со мной, на другом конце ванной, лежал Трент, придавив онемевшую голень. Вокруг рта засохла рвота, и меня передернуло, будто я уже вляпался туда рукой. Я облокотился на край ванны, приподнимаясь и вытаскивая ногу из-под тела парня. Тот что-то невнятно пробормотал во сне и перевернулся на другой бок.
Я оглядывался, растирая голень. Восьмой этаж для Лос-Анджелеса - это не высоко, скорее даже низко, поэтому я не мог понять, зачем Тренту окно во всю стену. Вчера он что-то говорил о мужских достоинствах, но я мало что из этого запомнил. Мне бы не понравилось, что кто-то во все глаза наблюдает за моей голой задницей, мелькающей, точно статуя Свободы, в чужих окнах.
Я видел, как женщина в доме напротив, целует сына в лоб и дает ему завтрак в коробке, в которой, скорее всего, бутерброд с ветчиной и апельсиновый сок, может еще банан или яблоко. Мой отец три раза пытался приготовить мне еду в школу, и все эти три раза я жалел, что позволил ему это. В конце концов, лучше научиться готовить, чем есть эту гадость, которой кормят в этих столовых – холодное пюре, слипшиеся макароны, картошка, которую толком не прожарили. Хотя Лиззи Финчер отдавала четыре бакса за огромный и отвратительно вкусный гамбургер, и банку колы-лайт.
Я невольно улыбнулся, но тут сзади кто-то застонал. Резко обернувшись, отчего голова закружилась, я увидел Агату, лежавшую около стиральной машины. Она протерла глаза тыльной стороной ладони, а потом огляделась.
- Хэй – тихо произнес я. Девушка тут же обернулась, и, поняв кто я, сонно улыбнулась, - у тебя губа разбита.
Агата кивнула в знак того, что и так это знает, и, облокачиваясь на машинку, поднялась на ноги. Я хотел предложить ей позавтракать, потому что в животе у меня предательски урчало, я не ел ничего со вчерашнего утра, но она не собиралась ни подходить ко мне, ни говорить со мной – просто развернулась и вышла, закрыв за собой дверь. Я проводил её взглядом, и хотел уже вернуться к женщине в окне, но та исчезла. На несколько мгновений я будто завис, как компьютер, не понимаю ничего. Все, что меня окружало, стало частью ирреального мира, в то время, как я был реален. А может наоборот, я был для этого мира чем-то вроде выдумки? Как в детских сказках, когда будучи маленькими, мы верим в то, что Бетмэн существует или что какой-нибудь волшебник откроет нам тайну нашего предназначения. Мы мечтаем о сверхъестественных способностях, но на самом деле, все, что мы хотим – это выделиться среди других детей. Что бы приходя каждый день в одно и то же место, мы не видели сотню самих себя.
Но все мои мысли прервались, как только Трент всхрапнул. Я посмотрел на него, и внезапно меня охватило такое отвращение, что казалось вот-вот, и я окажусь в луже собственной рвоты. Все мое тело содрогалось от странных приступов: руки дрожали, как от холода, спину ломило, и сердце бешено билось в груди. Я упал обратно в ванную, сжимаясь, словно животное, в комок. Дыхание сбилось, и от этого тошнота только усилилась. Я закрыл глаза, и первое, что пришло мне в голову – это мальчик в окне, который сейчас, обегая прохожих, спешит в школу. Главное, забыть о том, кто ты и где ты находишься. Ведь, если я открою сейчас глаза – передо мной встанет грязное лицо парня, который предпочитает, что бы девушки утыкались промежностью ему в нос.
Я забыл обо всем, и через пару минут дрожь прошла. Я отдышался, приводя мысли в порядок. Специально отвернувшись, я вылез из треклятой ванной, и даже не поймав свое отражение в зеркале, вышел, громко хлопнув дверью. Но никто не проснулся. Я бы тотчас услышал недовольные возгласы и замечания, потому, что раньше был их источником. Эта квартира напоминала замок спящей красавицы. Все уснули там, где раньше стояли: кто-то вдвоем, обнимаясь, некоторые в одиночестве, другие почти раздетые. Я вглядывался в их лица, пытаясь узнать кого-то. Они казались мне такими знакомыми, но я не мог вспомнить ничего. И это не касалось прошедшей ночи, скорее всей жизни. Но может это из-за плохого сна и голода?
Настенные часы показывали, что доходит семь. Порой мне казалось, что время в моей жизни бежит слишком быстро. Вчера был понедельник, а сегодня уже пятница. И я пытался вспомнить все те дни, которые для меня были безвозвратно утеряны.
Я проходил мимо людей, выходя из коридора в гостиную. Лежавший рядом парень уснул на Библии. Его слюна стекала по корешку книги, впитываясь в переплет. Хорошо, что Господь не видит всего этого, хотя нам говорили в школе, что он всеведущ. Так что же ничего не происходит?
Я вытащил книгу из-под его головы, вытирая мокрую часть о край своей майки и всматриваясь в золотые буквы «Holy Bible». Надеюсь, Он не забыл обо мне.
В животе снова заурчало. Я оставил книгу на тумбочке возле телевизора, и, пройдя еще один коридор, оказался на кухне. Знаете, что самое забавное? Никого и никогда не бывает там. Сколько бы людей не находилось в вашем доме, они найдут себе место где угодно: в туалете, на полу, возможно, даже в шкафу с одеждой, но кухню обойдут стороной. Хотя у Трента вместо стульев был целый диван, и здесь было теплее, чем в остальной части квартиры, эта комната пустовала.
Я подошел к холодильнику, открыл, посмотрел, закрыл. Еды не было. Одна, уже скисшая, коробка молока и все. Я протяжно застонал. Это был самый неудачный из всех дней, что я помнил. На полу рядом стояла клетка Тревора – черепахи, которую Трент считал своим товарищем.
- Привет – поздоровался я и широко улыбнулся. Кормушка пустовала, и я понял, чего он ждет, - ты тоже голоден?
Я в очередной раз огляделся, открыл пару шкафчиков, но единственный пакетик с кормом был пуст. Все-таки, Тренту лучше не заводить друзей, от которых нельзя откупиться 10 граммами и бутылкой ABSOLUTE.
Я снова вспомнил отца. Он, как приведение, преследовал меня на перепутьях памяти. Но я отгонял от себя все плохие мысли. В том, что я видел, нет ничего дурного. Все мы люди.
Я украдкой глянул на Тревора. Он смотрел на меня в упор. Рядом с его клеткой валялась виниловая пластинка. Я поднял её с пола и узнал по обложке INXS. Помните, это знаменитую песню “Never Tear Us Apart”*?
Воспоминание одно за другим, пролетали, как старое кино, перед моими глазами. Отец всегда говорил, что мама очень любила эту песню. Она включала ее, и они танцевали вместе у камина в нашей гостиной. Он всегда жаловался, что плохо двигается и путает ноги, а она нежно улыбалась и говорила, что он лучший танцор в мире.
Я вышел в гостиную в поисках своего пиджака и нашел его разорванным в клочья под задницей какого-то придурка. Куски ткани валялись около него, как праздничное конфетти. Я уже хотел его разбудить и потребовать объяснений, но понял, что ничего не добьюсь. В груди закололо. Это было как déjà vu, которое я переживал сотни тысяч раз. Я все уже это видел, но вместо разбросанных, словно солдатиков, людей, был один человек, которому я поклялся, что никогда не буду таким, как он.
Я поджал губы, силясь не заплакать. Все, что я делал – это было гниением заживо. Вот она – вся наша жизнь, представленная в одном отвратительном утре. Друзья, которые даже не помнят моего имени. Вещи, которые я считал своими, но они никогда не принадлежали мне. И все о чем я думал: что я здесь делаю? Как я пришел сюда? И кто заставил меня прийти? Мне хотелось ударить себя, как можно сильнее, бить, пока не иссякнут все силы.
Я сполз вниз по стене, готовый в любую минуту потерять сознание. Все, что я до этого чувствовал, это отвращение к себе, прикрывая это ненавистью к другим людям. Как сказал Брендон тогда: «кончились сны».
Да, они действительно кончились. И все, что сейчас было передо мной - это то, чем я являюсь. Каждый из этих людей был чуть-чуть мной, а я был им.
Все, что я хотел – это уйти отсюда. Уйти навсегда, не видеть больше эти лица, оставить их позади. Там, где-нибудь за желтой чертой. Я хотел жить, вдохнуть чистый воздух, не пропахший рвотой и травкой.
Я сделал над собой усилие и поднялся на ноги. Быстрым шагом пересек комнату, и, войдя в единственную спальню, открыл шкаф с одеждой. Схватил первую толстовку, и уже хотел уйти, как вдруг вспомнил кое о чем. Я старался идти быстро, не думая, что бы ни колебаться…ни единой минуты.
Вошел в кухню, вытащил Тревора из клетки, и спрятал в карман толстовки, наполовину застегнув. Уходя, я чуть было не развернулся, что бы еще раз взглянуть на них, безмолвно попрощаться и пожелать удачи. Но кто они такие? Люди, которые в любой момент предадут тебя. Которые считают, что ты их друг, потому что вы делите две дорожки на четверых.
Лифту я предпочел лестницу. Бежал, так быстро, как мог, порой перескакивая сразу несколько ступенек. Лишь бы подальше отсюда, навсегда, и не возвращаться. Я не помню, за сколько преодолел восемь этажей, и это было неважно. Холодный воздух ударил мне в лицо, и я радостно вдохнул его. Голова закружилась, но я лишь улыбался. Накинув капюшон на голову, я уже хотел уйти, как вдруг я увидел полицейский патруль.
- Что случилось? – спросил я пожилую женщину, стоявшую рядом. Она внимательно посмотрела на меня с полминуты, а потом сказала:
- Беременную девушку сбило такси.
Я поджал губы, вспоминая, отчего я проснулся.
- Она умерла?
Я посмотрел на женщину, изучая каждую морщинку на её лице. Она же взглянула на меня снова зелеными глазами, в которых горел огонек жизни, и с легкой улыбкой сказала:
- Нет.
Я выдохнул.
- Врачи сказали, что все будет хорошо.
Я посмотрел на окно восьмого этажа.
- Да, теперь все будет хорошо, - едва слышно прошептал я.



* Hey Jude песня группы The Beatles.
* Северное Сияние (англ. Nother Light) - разновидность психотропной конопли.
* INXS "never tear us apart" сингл, выпущенный в 1988 году.