[показать] [показать] [показать] [показать]

Название: "Сказ про Райана добра молодца, друга его круглозадого и поездке гусляров заграничных по великим городам русским"
Автор: IM_with_IDIOT
Бета: Pasechnik
Размер: мини
Пейринг: Брендон/Райан
POV: Райан Росс
Рейтинг: R
Дисклеймер: парней не имею, а жаль. денег тож нет и не будет. и вообще, я здесь ни при чем!xD
Статус: закончен
Тип: slash
Жанр: Humour, Romance
Саммари: действие деревенского воздуха на молодых музыкантов.
Предупреждения: мат. колхозники. коровы. самогон.
От автора: всё, что Вы будете читать полнейший бред, написанный под действием кофе и температуры. моя бета считает, что я что-то курю, но с ней не делюсь. хD и, вообще, если бы не она сия фика здесь бы не появилось (тапки в неё, короч). ам…ну, всё что здесь написано: откровенный стеб над ребятами, аж самой жалко, но, повторяю, у меня температура. хD и да, Pasechnik, детка, спасибо за секс и за то, что кончила. хм…я имела в виду фик xD


***
Чертов вечер, чертовой пятницы… сижу на подоконнике, сжавшись в комок,… смотришь на меня, как на идиота… да, я – идиот и что? Ты же сам сейчас нервничаешь, как и я, так какого долбаного хрена ты строишь из себя героя?! Ты сам понимаешь, что от этого будет зависеть наше будущее, наши возможности… я не выдерживаю первым:
- Чееееоооорт, они позвонят или мы в пролете?
- Прекрати эти упаднические настроения!
- Хватит строить из себя невесть что, - прошипел я в ответ.
Молча улыбаешься, но немного нервно, думаешь, не вижу, как ты волнуешься? Прислоняюсь лбом к холодному стеклу, от моего дыхания остается матовое пятнышко, вожу по нему пальцем – исчезает, вот бы также исчезло это гребанное напряжение.… Пять секунд… Ты встаешь, начинаешь мерить комнату шагами.… Четыре секунды… Я спускаю ноги с подоконника.… Три секунды.…Садишься на диван, зарываясь пальцами в волосы, смотришь на меня.… Две секунды.… Поднимаю глаза, видишь в них, что надежда ускользает.… Одна секунда.… Одна долбаная секунда.… Как там, в детской считалке: один на ниточке, один на сопельке.… Одна секунда.… Выжидающе кусаешь губы, просишь взглядом, чтобы я не сдавался… Звонок!

- Да, детка, еааа! Мы сделали это! – прыгаешь по комнате, как сумасшедший, каким-то образом, оказавшийся на свободе, хватаешь меня, начинаем прыгать вместе.
- ДААААА! – орешь во все горло, я до сих пор, как на автомате, смотрю на твое счастливое лицо и улыбаюсь, как дурак.
- Ты понимаешь? Понимаешь? – выжидательно и одновременно безумно смотришь мне в глаза.

В тот вечер мы уснули счастливыми, в то утро мы проснулись практически знаменитыми, но, еще не зная этого, глубоко несчастными.


Глава первая или А что было в этом гороховом супе?

- Маааааам, я еду, еду, нас берут с собой! Ееееее, я еду, еду, - пританцовывая, вваливаешься на кухню.
- Здравствуй, Райан.
- Здравствуйте, - я мило улыбаюсь твоей маме.
- Брендон, прекрати скакать по кухне, что ты как маленький?!
Ну да, эту дикую обезьяну ничто теперь не усмирит, тяжело вздыхаю.
- Райни, детка, может, ты чаю хочешь?
- Действительно, Райни, детка, - ты хлопаешь глазками, - ничего он не хочет! Он хочет со мной в мою комнату, дабы собрать чемоданы!
Узурпатор хренов, а может моя тощая задница таки хочет чайку? Тащишь меня к себе в комнату, кидаешь сумку на середину, смотришь на меня диким взглядом и тоном маньяка-расчленителя произносишь:
- Ну, что взять?
Черт, у меня такое ощущение, что в этом самом месте ты должен достать остро наточенный тесак и, слегка хрипя, произнести: «Well, let’s play? >=)»
Ааааааа, у меня слишком буйная фантазия, нервно сглатываю…
- Росси, ты пугаешь меня, в последнее время.
Кто кого пугает еще? Улыбаюсь тебе сдавленно.
- Ты знаешь, Райни, детка, - прыскаешь, но сдерживаешься, чтобы не заржать, - тебе нужно пить поменьше кофе, и во время нашей поездки, да что уж тут секретничать, во время наших ГАСТРОЛЕЙ (произнесено с пафосом), я буду следить за этим!
За собой бы последил лишний раз, прыгаешь, аки орангутанг взбесившийся…
- Ну, так что мне брать?
- Трусы с начесом, - да, я обижен, шутка про кофе не удалась, Петросян начинающий.
- Хо-хо, - произнесено с придыханием старой кокетки, - смешно, ну да ладно, тебе, малыш, я все прощу, - движешься в мою сторону. Ури, мать твою, не приближайся!
- Иди к черту, - ретируюсь задом к двери, - я буду кричать!
- Кричи, моя сладкая булочка…
- Ааааааа!
В дверях появляется твоя мама:
- Брендон! Что тут происходит?
- Ничего мам, до Райни вдруг дошло, что он тоже счастлив по поводу наших… (пауза) ГАСТРОЛЕЙ (пафос!).
Тьфу, меня передернуло.
- Все в порядке, - натягиваю улыбку.
После того как твоя мама выходит, смотрю на тебя и представляю кучку пепла:
- Изничтожу!
Твое умильное лицо с дебильной улыбкой вызывает рвотные позывы:
- Успокойся, булочка, хотя, какая ты булочка, ладно, будешь молюшка: бледный и тощий, - просто захлебываешься от своей гениальности! Ладно, ладно, хомосапиенс недоделанный, посмотрим, кто будет смеяться последним.

- Брендон, ты собрал сумку? – слышен из кухни голос твоей мамы, ты в это момент придавил меня к дивану.
- Да, мам, я тут как раз белье нижнее рассматриваю…
Господи, этого идиота даже могила не исправит, что уж там я, с моим обостренным с рождения умом.


***
- Ребятки, - Спенс достает стеклянную банку с содержимым зеленого цвета, все недоверчиво косятся на неопознанный объект, - я из дома хавки прихватил, отобедаем?
Все сидят вокруг стола в нашем автобусе, наполненном двадцатью парнями, по четыре человека от каждой группы, царит полный беспорядок: наполовину разобранные чемоданы, вещи, валяющиеся на кроватях-диванах, пакеты от чипсов, сами чипсы, раздавленные дружным порывом стада задниц, чьи-то носки, грязная тарелка из-под мюсли, с недоеденным содержимым на дне, в общем – рай!
- Спенс, - раздается чей-то неуверенный голос, - а че он зеленый-то?
- Так он гороховый же!

Да, черт возьми, мы съели весь этот супец, будь он трижды проклят! Ну, а последствия открывались так:
-Вашу ж мать! Что у меня с желудком? – кто-то кряхтел с верхней полки.
- Вопрос не в этом. Кто это там, у дверей, черт возьми? – твой неуверенный голос, дополненный страдальческим урчанием желудка.
-Хэй, Брен, ты че, там нет никого!
- Да, мать вашу, видимо я буду гнать, он мне машет…, - Брендон присматривался к своему новому другу, который якобы стоял у дверей сортира.
- Спенсер Джеймс Смит, а скажите, пожалуйста, супчик-то ваш, он свежий был, али нет? – я повернулся к Спенсу, ибо состояние Бойда меня откровенно пугало.
- Вот не нужно винить во всем меня и мой суп! Между прочим, никто не жаловался, когда его ел! А кто-то, кстати, две порции съел! – Смит зыркнул на меня и, хмыкнув, отвернулся.
Ну, а что? Не смотрите на меня, что я такой худой. Я всегда хорошо кушал.

Но да, когда ели, никто не жаловался, а Смит довольный говорил, что это суп по семейному рецепту (пафос…) и поэтому у него такой специфический сладковатый вкус…
Жаловались позже, когда в единственный на двадцать человек биотуалет выстроилась очередь из воющих от боли музыкантов. Был ли это действительно гороховый суп или эта зелень имела другое природное происхождение навсегда останется для нас загадкой, зато для Спенса теперь никогда загадкой не будет кто он по сути своей на самом деле.



Глава вторая или Буравцы, je t’aime!

- Чертов идиот, полон автобус народу, слезь с меня! – в тишине, прерываемой чьим-то храпом и тихим сопением, раздается мое гневное шипение.
- Ну, бублик мой, поцелуй меня! – противно растягиваешь звуки, сюсюкаешь.
- Ури, я взываю к остаткам твоего разума (господи, зачем я занимаюсь самообманом, какие там могут быть остатки, когда изначально ничего не предполагалось?), слезь с меня, пока не запалили!
Обиженно надуваешь губы, но скидываешь свои корявки с моего щуплого тельца:
- О, жестокий, жестокий мир, за что этот человек отравил мою душу сладким ядом любви, а затем отрекся от нее?! Театрально тянешь руки к небу. Смотришь на меня укоряющим взглядом.
- Вали к себе, я спать, между прочим, хочу! Тебе нужен не выспавшийся гитарист?!
- Может хоть маленький поцелуй, что бы я хорошо спал? м?
Зло соплю, но подставляю щеку. Куда уж там, впиваешься своими губенками прямо в мой настрадавшийся рот, эй, а про язык мы вообще не договаривались! Нервно вытираю губы, всматриваюсь в темноту: никто не заметил? Налаживаю тебе хорошего пинка, но ты (господи, ну а кто сомневался?!) не рассчитываешь траектории и, со свойственной тебе грациозностью, вписываешься в угол стола… грохот… кастрюли падают, какая-то приземлилась прямо тебе на голову… все постепенно просыпаются… продирают глаза… недоуменно смотрят в твою сторону… я сижу на кровати, сжимаю одеяло, вспоминаю про себя всех святых, а вместе с ними и не очень… раз - басист понял, что произошло, два - сжимаю руки в кулаки, три - начинаю орать, как бешеная истеричка.
Пластырь в аптечке нашли, валерьянку для меня тоже. Напряженность, возникшую между нами, валерьянкой не вытравишь, буравишь меня из-под одеяла своими глазенками, как у злой моли. «Запихай свою ненависть за резинку от трусов, - говорит мой взгляд, - спокойной ночи, милый». Чувствую себя последним козлом.

Утро. Что может быть прекрасней утра в автобусе, наполненном двадцатью парнями и одним немного странным водителем, жаждущими похода в туалет, потные носки, грязная посуда, нечищеные рты, твой глаз, с ненавистью смотрящий на меня, да-да, я не ошибся, глаз, второй заплыл – романтика!
- Ребятушки, скоро наша первая остановка - село «Великие Буравцы»! (прим. автора: все названия в данном произведении вымышлены) Дадим рока в этой дыре!
- ДАААА!!!! – дикий ор стада взбесившихся мамонтов.
Какого черта понесло меня на эти гастроли?

***
Село «Великие Буравцы» было такой дырой, которая даже не предполагалась, когда этот термин по отношению к ней употреблялся.
- Хоспади Боже, какого хрена нам тут искать? Какой тут может быть рок, да тут дух Юры Шатунова не выветрился с 80-х!
- Так, ребят, спокойно, раз организаторы включили в список это поселение, значит, тут все же есть ценители настоящего рока!
- Ага, ценители рока в кэпках с барсетками…
- Зачем же так грубо? На нас просто выйдут с виллами и факелами, надеюсь, жертвенный костер уже приготовили, и нам не нужно будет еще и смотреть на изготовление нашего предсмертного ложа?
- Так, прекратите, - ты с воодушевлением вырвался вперед, - это ведь наши гастроли! (пафос).
Жаль, что во время приступа твоего воодушевления, ты не заметил, как вступил прямо в коровью лепеху, эх, этого идиота все же ничего не исправит!
- Боже, я знаю, кто будет пушечным мясом, если нам придется убегать, - да, я – сволочь и я все еще помню про «молюшку».
Щурясь, смотришь на меня.
- Ой, молодой человек, а у вас глаза такие красивые, особенно тот, который не заплыл, - мило улыбаюсь.
- Вы прямо таки поссорившаяся пара любовников. Голубки… – Спенс скалит зубы.
- Я предпочитаю мужчин посимпатичнее, да и вообще, я предпочитаю мужчин, а не жалкую пародию на особь с ХУ-хромосомами! – демонстративно закатываешь глаза, типа, «мне на тебя плевать!».
Боже мой, неужто курс биологии таки не прошел даром и для твоего мозга?!

На наше удивление все прошло лучше, чем мы ожидали.… Ну, точнее, не слишком хорошо, но все же лучше. В клуб (если это подобие уличного туалета можно назвать клубом) пришло человек двадцать, ценителей шансона среди них не наблюдалось,… потому что они наблюдались за калиткой этого чертового клуба. После того, как мы раздали несколько автографов ученицам шестого класса и одному выжившему из ума ветерану, к нам начал приближаться цвет деревенской молодежи. Внезапно, один из них подскочил к тебе и, СКРОМНО ПОТУПИВ ГЛАЗА (!!!), спросил:
- Чувак, а это ты сам песню про неверную невесту сочинил? – боже, как же близка сия тема простым деревенским пацанам.
- Эм, - ты не знал плакать тебе или смеяться, а может лучше вообще сбежать в окно, - ну, как бы, вон тот чувак (сученок, ты тыкнул корявкой на меня) - наш гений. Вот он и написал.
- Правда?! Не гонишь, брат?
- Нет, не гоню, правда, он, - нервно сглатываешь.
- Блин, слушай, - на этот раз парень обращался ко мне, - ну, она нас реально тронула, ты это, продолжай писать, в тебе явно есть что-то от Пушкина, там, от Лермонтова, - Господи, и откуда этот дриопитек деревенский таких людей-то знает?!
– А это кто тебя так? – спросил Брена внезапно подваливший сельский бугай, весьма внушительных размеров.
Косишься на меня хитрым взглядом, осознаешь свое превосходство в эту минуту, черт, скажи ты хоть слово, от меня останется только подобие пятна на полу этого долбаного клуба в этих долбанных Буравцах!
- Это ребятам из соседней деревни наши хиты не понравились, - смотришь честными-честными глазами на выходца племени плезиозавров, - не во всех, знаете ли, поселениях встретишь таких понимающих ценителей настоящего ро… настоящей музыки, как у вас в Буравцах!
- Это – да! У нас тут люди продвинутые, уровень культуры, знаешь ли!
Интересно, это уровень культуры заставил тебя прийти в калошах на шерстяные носки в клуб?
- Ну ладно, ребят, нам ехать надо, у нас еще семь колхо… населенных пунктов на карте.
- Э, ребят, а как же отметить с местными жителями, обмыть концерт, так сказать?

Утро. Что может быть прекрасней утра в автобусе, наполненном двадцатью парнями, от которых разит перегаром так, что вся живность в радиусе ста метров спасается бегством, очередь у биотуалета… носки-бутылки… окурки-бутылки… остатки закуски-бутылки… бутылки-бутылки,… а сначала-то, вроде, обмывать начали в «клубе».
- Вот как действует пьянящий деревенский воздух и раздолье полей! – ты бодро вскакиваешь в автобус и выкрикиваешь вот это изречение, порожденное твоим поэтически мозгом.
Я щурюсь:
а) от света, ударившего в глаза
б) от твоих воплей, внезапно вонзившихся мне в уши, находящихся на, к несчастью, моей голове, которой и так не хорошо после вчерашнего
в) от вышесказанного в предыдущем пункте, но только без вмешательства твоих диких воплей.
Я бледно-зелено-фиолетового цвета, художник был бы поражен таким изобилием палитры красок, содержащейся в одном лишь человеке, ты с заплывшим глазом, такого красивого лилового цвета.… Вот, что делает с человеком деревенский самогон: начинаешь видеть прекрасное во всем.


Глава третья или Что несет нам поворот грядущий.

- Сколько там еще до очередной цитадели зла и разврата?
- Километров десять осталось не более того…
Уже начинало темнеть, а мы еще не добрались до колхоза, в котором нам предстояло выступить на празднике в честь посевной, ах да, простите, не колхоза, а населенного пункта (вариант для жителей этого самого пункта, дабы оставить свои милые музыкальные мордахи в целости и сохранности). Если верить тому, что осталось всего-то десять километров, то за этим самым поворотом нам откроется вид приготовляющейся ко сну деревеньки: милые маленькие домики, окутанные сгущающимися сумерками, огоньки, постепенно зажигающиеся в мини-окошечках, дымок из труб, легкий запах сена и вечерней предсумеречной свежести... Мое лицо, подгоняемое бурным воображением, расплывается в довольной улыбке… Мое тело, подброшенное на очередном ухабе, сваливается с дивана. И автобус разражается громким матом.
Черт, почему же, если верить, что осталось всего-то десять километров, то за этим самым поворотом ни хрена нет, кроме поля, недавно вспаханного каким-то тружеником этих самых чертовых полей?!
Как там: все смешалось в доме Облонских.… Так вот, все смешалось в автобусе недоразвитых музыкантов, почему же недоразвитых, спросите вы? А вот:
- Эм, чувак, а ты уверен, что десять километров? - обращается кто-то, очевидно прозревший, к водителю.
- Ни в чем нельзя быть уверенным в этой жалкой жизни, - следует глубоко-философский ответ.
- Не, чувак, серьезно, точно десятка? Может, ты ошибся, может, немного поболе? Вот я и спрашиваю: ты уверен?
- Эээ, ты знаешь, я что-то теперь не очень уверен…
- ЧЕЕЕ?! Что значит «теперь»?! – я срываюсь и подбегаю к месту водителя.
- Ну, я вот как с детства дорогу помню, так вас и везу.
- С какого, на хер, детства?! – остальные начали подтягиваться, привлеченные шумом и суетой в водительской кабинке, - чувак, тебе сколько?! Сколько тысяч лет назад прошло твое детство?!
- Э, мне всего лишь тридцать! И я как сейчас помню, что за этим самым поворотом должна быть эта деревня!
Но ни за этим самым поворотом, ни за следующим деревни, которой «как сейчас помню», не оказалось.
- Ну и где на хрен твоя деревня?! Или ты думаешь, что все долбаные колхозники, со своими долбаными граблями и тяпками решили нас разыграть и ушли ночевать в лес?!

Наконец до наших пропитых музыкальных мозгов доперло, что стоило бы начать искать карту, но подчеркиваю (!!!): начать искать, это не значит, взять и посмотреть по ней дорогу… Господи, сколько новых слов я выучил в тот вечер! А сколько нового узнал о себе водитель! Он даже побил рекорд Смита с его знаменитым супом, который можно применять, как биологическое оружие.

Утро мы встретили в поле. В чистом поле, и это было бы очень романтично, если бы это не было так печально. Карту так и не нашли. Точнее, кто-то помнил, что кто-то доставал ее в последнем месте нашего пребывания, чтобы показать кому-то, чтобы тот, сказал кому-то etc.
Картина великолепна, любой из великих мастеров отдал бы почку, чтобы написать ее: двадцать молодых мужчин и один не молодой водитель, освещенных первыми лучами восходящего солнца, стоят и вглядываются в порозовевшую линию горизонта… Хренову линию горизонта на фоне, которой даже дерева ни одного нет! Только поле, нескончаемое поле, хреново поле, по всей хреновой линии горизонта, на фоне которой не видно даже хренова дерева! Хренова жизнь, хренов идиот, поехавший в это хреново турне по хреновым поселениям русским, дабы порадовать их хреновых жителей и удовлетворить их хреновы потребности в хреновом потреблении музыки!
- Ребят! – как звонок голос этот, внушающий надежду, сколько в нем радости, сколько многообещающего! – Ребят, я понял, где мы! Всего десять километров (пауза) и за этим самым поворотом (пауза), будет еще один поворот, а за ним уже наша деревня.
Что?! Опять десять километров?!!!
- Чувак, - голос звучит угрожающе, - ты ТОЧНО уверен, что десять?
- Десять, десять, забирайтесь, ребят!