Я обещала рассказать о своем путешествии в Канев и той другой жизни, поржитой за несколько дней. Я уже немного отошла... шторм в душе поутих под палящим светом неотложных дел. Теперь пришло время вспоминать, осмысливать... ну, и писать, конечно. Как-то мне сказали, что не стоит ничего вспоминать, надо забывать - так легче, не надо сравнивать нынешнее с прошлым. Нет, я не согласна. Редкие воспоминания о счастье, о радости необходимо беречь; когда станет невыносимо тяжело и грустно, вытянешь с чердака памяти светлые мгновенья прошлого, и поймешь, что если есть свет за плечами, то и тьма впереди не так уж страшна и непроглядна. Поделюсь несколькими лучиками из-за моей спины...
ВСЕГДА - ПРОТИВ ВЕТРА
И очень злюсь, когда мне говорят,
Что жить вот так, как я сейчас, нельзя.
Но почему? Ведь я живу.
В. Цой
Канев. Это название вызывает практически у каждого украинца единственную стойкую ассоциацию - Шевченко, вернее, его могила. Если человек становиться символом целой нации, то покоя его душа не найдет никогда. Вот Шевченко просил покоя в своем "Заповіті", хотел видеть "і Дніпро, і кручі", слышать только "як реве ревучий". А получилось иначе. Образовался тот парадокс, который обычно называют "знакомыми незнакомцами". О Каневе знают все. Но о Каневе не знают ничего. Прахом нашего поэта (уверена, что против его воли), как щитом, закрыли века. Ведь мало кто из неспециалистов знает, что первый гетьман Байда Вшневецький был каневским старостой, поэтому старые казаки именно на этой земле доживали последние годы, ставили казацкие монастыри (отсюда название горы - Чернеча). По одной из легенд (сама записывала в прошлом году) "Канев" переводится с татарского как "море крови", по другой - "крайний пост". Дальше начиналось Дикое поле. А еще раньше на этой землое цвела культура племени полян, в старых лесах еще сохранились камни с языческих капищ (больше тысячи лет!!!). Вот в такие прекрасные места - на территорию Каневского природного заповедника - нас закинули на 10 дней.
Мы называли практику "Декамероном" - 10 дней вдали от больших городов, вокруг природа и общение. Я ожидала прошлогоднего веселья. Но было совсем невесело. Дождь, который заставил два дня безвылазно сидеть по своим комнатам, тут ни при чем - что-то не то творилось с моими химико-душевными процессами. В небесной канцелярии все-таки кто-то додумался закрыть краны. Мы каждый день ездили в села - общались с бабушками, слушали их речь, искали какие-то диалекты, фотографировали коров и коз, поминая преподов. Я азартно бегала вокруг каждого симпатичного дерева или цветочка с цифровиком и благословляла макросъемку. По вечерам мы с Маринкой пили чай или кофе и просто говорили. Собственно, мы уже два года дружим (с начала первого курса), но теперь нас не сжимали звноки на пары и неотложные дела на другом конце города. Одиночества притягиваются - это про нас.
В один из первых дней случилась хорошая встреча. Возвращались с Маринкой с пляжа. Возле самого корпуса говорили двое. Скорее интуитивно, чем близоруким зрением узнала одного - Олег, прошлогодний знакомец. Я его запомнила как язычника с высшим образованием."О, второй курс!" - и он приветливо улыбнулся, как старой знакомой. Удивительно, но он меня вспомнил. Перекинулись парой фраз, пошутили. Решила при следующей встрече договориться о прогулке в лес, ведь Олег каждый сантиметр тут знает, к тому же он - копилка историй, легенд, небылиц и убойных анекдотов))
С нами в корпусе, этажом выше, жили геологи. Цвела дружба факультетов. Конечно, ведь наш факультет это бабское царство, а там половое соотношение 50/50. В холле играли в карты, в комнатах тайком от преподов распивали пиво и покуривали. Девочки из нашей комнаты бегали в холл и во всю трубили о том, что геологи прекрасны. Возможно, но только не в нашем универе (Да простят меня все геологи!!). Конское ржание, улюлюканье и трехэтажный мат как-то в моем понимании не вяжется с приятной компанией. Меня обвинили в нелюбви к мужчинам. Это меня-то?!! Самого заядлого противника феминизма! Меня - воспевающую, простите за пафос, гармонию?!! Невероятно, но факт. С этих разговоров все и началось. Мы с Мариной заслужили славу затворников. На этой почве начались дискуссии на отвлеченные темы. Дурные дискуссии, потому что привели к моралям. Мне рассказали, что я неправильно живу, что нельзя быть такой пессимисткой и надо любить геологов. Марина тактично молчала, поэтому ее воспитывать пытались постоянно. А я..."В чем Истина? - Истина в том, что у тебя болит голова, прокуратор". Обчитавшись Филатовской "Свобода или смерть", я огрызалась. Цитировала Цоя и Уальда и гнула свою линию. В итоге, эти споры стали меня забавлять. Читать мне морали - это самоуничтожаться в моих глазах. Я не признаю иных авторитетов, кроме тех, которых выбрала сама.
Мы с Мариной категорически не вписывались в "принятые" нормы поведения. Это нас сближало - мы шли, как всегда против ветра, но своим курсом. Мы много говорили, обсуждали очень разные предметы, делились какими-то воспроминаниями, идеями... Наше общение было какой-то отдушиной, просветом. А вообще я чувстововала, что чего-то не хватает. Чего-то я искала, но никак не могла найти, какая-то пустота была в душе, которую хотелось заполнить... Надоедливо трындели соседки, геологи сверху мучили гитару, пытаясь на одной струне сыграть "Лунную сонату", Олег нигде не появлялся...
Апогей пришел 13 июля - в день рождения Адамыча. Весь день я осаждала его телефон. У нас уже какая-то неписаная традиция созваниваться в этот день. Безрезультатно - никто не брал трубку. Ввязалась в очередную дискуссию с девочками, что меня разозлило, захотелось крикнуть, как Акуниновская Варя: "Не вторгайтесь в мою приватность!". Расплакалась над "Сукиными детьми" Филатова. Колличество выпитого кофе зашкаливало.
Последняя запись в моем дневнике за тот день: "Старое деревянное окно. За окном - чернильная темнота ночи. В душе - тоже. А из темноты - "Попробуй спеть вместо со мной... Те, кто слаб, живут из запоя в запой..."
Я даже не представляла, что завтра будет счастье и свобода. Завтра - Vita Nuova.
