Никто не крикнул - Тормози! -

Такой приказ не известен судьбе.

М. Пушкина ("АРИЯ")

     Случайным чужим задето прошлое. И пестрые картинки пробежали перед усталыми глазами. Как много было... и как мало осталось. Хотя, кто знает, что мало, а что - много. Осталось лишь то, что не раздавила колесами жизнь. А жизнь, она как спортивная машина: по мокрой автостраде в хороводе ночных огней, впечатываясь горячими шинами в мокрый асфальт, напролом сквозь мглу и ночь. А кто я на этой дороге? Трасса? Мокрый асфальт? Пешеход, обреченный попасть под колеса? А может, дрожащая ночь, пробитая пулями фар?

     Не знаю. Всегда по-разному. Иногда - даже водитель, отчаянно жмущий на газ.

     Утонуть в тумане коматозного ноября, рассеятся пастельным светом, растаять последней льдинкой на чьем-то подоконнике... Остановить сумасшедшую гонку, притормозить на обочине. Выйти из машины и, долго слушая небо, ловить ресницами туман.

     Но мотор зазывно рычит. Перчатки лежат на сиденье и мученически стонет стрелка спидометра. Значит  вжимать педаль до упора. Разматывать ленту своей дороги,  дерзко дергать руль на поворотах, непрерывно рискуя.

     Вперед - новыми километрами, сквозь отчаянье ночи, сжимая нервно руль, высекая искры из-под безжалостных колес... Зачем все это? Чтобы встретиться со Смертью. И триумфально раздавить ее. А дальше - снова изгибы холодных дорог, песня мотора, пляска картинок на лобовом стекле, стрелы фар - до самого горизонта. Сквозь любую ночь.

     Крепче, крепче жму на газ...