Вот я и вернулась из деревни - ликуйте/трепещите/офигевайте/игнорируйте, ибо настроение зело неплохое, а будет еще лучше, если я шаманскими заклинаниями выкурю из ванной батьку и сама начну творить там водные непотребства.

В общем, слов мало, остались только жесты, которые проблематично показать по дневниковой записи. Два дня в деревне стойко закалили мой моральный дух и зверски искалечили тело, хотя об этом я не жалею. Даже не знаю, с чего начать, все такое вкусное... Наверное с того, что я горда своим статусом вечного дитяти, потому что ВСЕ дети от полутора до тридцати лет принимают меня во все свои игры со статусом равного дитенка, а не взрослого. Что приятно, но болезненно. Как итог - на эти два дня я провалилась в свое босоногое детство, причем босоногое - в прямом смысле слова, так как я наконец ножно прозрела и смогла ощущать голыми ступнями всякую ерунду под ногами. Вам, городским, не понять, какое это наслаждение. За три дня я заработала себе кучу болячек из-за детских игр. Список по степени значительности от меньшего к большему:

• слегка подпаленные брови, волосы и ожог на лапе. Жарили шашлыки.
• разбитая губа и подкорректированная форма носа. Играли в футбол. Выиграли.
• Ссадина на локте и многочисленные ушибы в области бедер. Двое детей-велосипедистов догнали меня и устроили кучу малу.
• Гематома на бедре. Упала с дерева на сучок - пахом. Еще бы чуть-чуть влево - и получила бы удовольствие, черт подери...
• Зияющие кровавые раны на коленях и ушибы в области ребер. Это я проехалась по асфальту, когда слетала с ходулей, когда пыталась на них зайти по бетонных ступенькам, когда пыталась доказать, что это возможно. Второй раз я упала удачнее, а на третий раз залезла-таки.

Все это лечено зеленкой, поэтому я красавица-раскравица всех цветов радуги. Счастья - полная... кхм... голова. Все болит. Устала.

Зато ночью - чернильно-фиолетовое небо, огромная луна, все созвездия на любой вкус и цвет - плюс пение соловья и прохладный ветерок. Можно даже примириться с тем, что я спала почти на улице,  под ласковой сенью всех окрестных насекомых. На вторую ночь уже не просыпалась, если на мне устраивали бега гусеницы или пауки.

Маску пришлось натянуть поглубже.