- Солнце, - угрожающе любезным тоном начала я, угодливо строя на лице оскал от уха до уха. - Ты не замечаешь у меня никакой важной перемены?
Солнышко в испуге икнуло и на всякий случай спряталось за огуречную рассаду, стоящую в комнате на табуретке. Чахлая поросль зелени не скрывала двухметровой тушки солнышка, но придавала романтичный вид не то пармезана партизана в засаде, не то лешего на отдыхе.
- Повторяю вопрос, - медовым голосом пропела я молчащему светилу, медленно надвигаясь на его импровизированное убежище. - Солнце, ты не замечаешь никакой важной перемены? - В конце фразы голос опускается на два тона ниже - испытанный прием, чтобы дети каялись в своих дневных прегрешениях и в слезах делились конфетами.
Солнце вздрогнул и попытался сделать вид, что проходил здесь случайно. Впрочем, новая маскировка была еще хуже предыдущей - при нуле градусов проходить случайно в одних трусах довольно утомительно и небезопасно. Кроме того, вообще надо умудриться "случайно проходить мимо" в чужой квартире на пятом этаже с кодовым замком на двери подъезда.
Светило и сам понял тщетность своих попыток, поэтому гордо выпрямился - насколько это позволяло полусидячее положение - и неуверенно спросил:
- Новая прическа?
Я с удивлением пыталась посмотреть на свои волосы, но без зеркала это был не так легко. Светило принял мои попытки самоосмотра за нервный тик или первую стадии ярости берсерка, поэтому поспешил исправить положение:
- Понял! Новая кофточка? Джинсы? Туфли?
Я всмотрелась в себя еще с большим удивлением, ибо я нависала над несчастным светилом, как древний греческий бог, - завернувшись в одну только простыню. Простыня была не такая уж и новая, поэтому вариант ответа не принимался.
- Нет? - расстроился солнце, наконец вставая из своей позы какающего сокола курящего гопника. Он еще раз оглядел меня с головы до ног и победно вскричал: - Ага!
- В ж*пе нога! - светски охладила я его пыл, увидев, куда он смотрит. - Опять неверно.
Солнце совсем скис. На его лице отображалась невиданная доселе работа по сравнительной характеристике.
- В конце концов, я же не сказала, что перемена в моей внешности. Я сказала - у меня! - объяснила я этому передорослю правила загадки. Минуты две он сосредоточенно хмурил брови, потом просветлел лицом, подошел ко мне поближе и, нравоучительно подняв палец, выдал:
- Если родится мальчик...
Докончить фразу он не успел, потому что я начала освобождать из завитков простыни собственные кулаки, дабы дать ему великих люлей за такое начало фразы. Испуганное светило мигом оценило складывающуюся ситуацию и шмыгнуло за офисное кресло, надежно съёжившись за его спинкой.
Непосредственно за креслом находился центр моей комнаты - почетное место в красном углу занимал компьютер.
- Вау! - донесся из-за кресла писк, перекрываемый скрипом многострадального предмета мебели словно помехами при плохой связи. - Новый моник! А я и внимания не обратил...
- Ну наконец-то, - облегченно вздохнула я, упаковывая конечности обратно в простыню. - Очень уж игра в загадки нервная и утомительная.