Надеюсь, этот пост будет действительно достаточно длинным и толстым, чтобы удовлетворить нужды всех тех, кто в Новый Год был слишком пьян и не помнил, что происходило. Под катом.
Началось всё тридцать первого числа. Я решила приехать к Вольхе пораньше, потому что дома опять назревал какой-то странный Апокалипсис. Позвонила ей, Вольха сообщила, что будет через пару часов. Я честно подождала часа полтора, потом собралась и с трудом вышла на улицу. С трудом – потому что волокла сумку с хавчиком, гитару и торт. Если учесть, что после предновогодней уборки правая часть туловища атрофировалась, это было особенно весело. Естественно, год свиньи напоследок дал о себе знать – дотащив свою тушку до остановки, я обнаружила, что забыла подарки. Пришлось возвращаться.
Батька, увидев, насколько я добр, мил и не обременен лишней ношей, заявил, что ему вообще-то водить машину нельзя, но живая дочь пригодится ему играть в танчики, после чего сходил в гараж и благополучно довёз до вольхиного дома. Дома Вольхи не оказалось, ибо ей срочно понадобилось ещё пара часиков, поэтому кантоваться пришлось у Арин. Я имела счастье лицезреть Маркиза ака Дзирта и вторую невозмутимую кошачью морду с именем Барсег. Вели умные беседы про Гарри Поттера, к которым подключилась и Ольгина мама. Кстати, мама у нее жжот. Отжигала она ещё и следующим утром в телефонном разговоре. Примерно так. Арин по мобиле: - Ну уж мы пили-пили, пили-пили, столько выжрали – а всё не набухались! Кладёт трубку. Все: - Кто это был? Арин: - Мама.
Наконец позвонила довольная Вольха и разрешила нам осквернить своим присутствием её жилище, что мы и пошли делать. Я всучила Арин торт, дабы потом иметь возможность свалить на нее вину в том случае, если он помнется. Главное, чтобы не помялась я, ибо Арин никак не могла выбрать, ехать ли ей на маршрутке или трамвае, вследствие чего мы метались от остановки к остановке, как полупридушенные Рябы. Наконец, мы всё-таки сели на трамвай, поизображали собачек (шутка только для Арин, ещё со времён поездки в Мегу) и вломились-таки в Вольхину квартиру.
У Вольхи мы сразу же занялись важными и нужными делами в силу своих убогих способностей. Вольха стала чистить картошку, я – рвать на куски куриц, а Арин – играть в пятых Героев и снимать на фотик меня. В итоге у нас получилась пройденная камапания в игре, куча замечательного видео, где я призываю всех слушать звуки ломающихся костей и разрывающихся сухожилий (ну да, я весьма своеобразно разделываю куриц, с особенной жестокостью), огромная куча картофельных очисток и чуть-чуть почищенной картошки. Плачевное количество гарнира Вольха списала на низкое качество картофельного продукта, но я-то знаю – она просто чистила её так же, как режет хлеб. Не хотела бы я в далеком будущем, когда Вольха станет маньяком, попасть под ее нож. Вспомнить хотя бы плачевный тортик… Ну да ладно, не будем отвлекаться.
Итак, Вольха принялась жарить курицу с чесноком, сваливая пожаренные результаты труда в таз, ибо курицы было много (да, много! Три курицы – это уже толпа!), мы же с Арин отвлекали её и воровали особенно аппетитные кусочки, пока не пришел кто-нибудь более прозорливый и не настучал нам в дышло. Наконец, на горизонте завиднелся кусок моего брата-акробата, которого привела Арин, а вскоре подошла и Алана, и Катя – но это я помню не очень хорошо, так как меня воткнули к плите варить глинтвейн. Не пожалев горючего, я наварила его целую кастрюлю, Вольха раскритиковала его в пух и прах, но с утра коварно прокралась к плите и всё выжрала. И на старуху, как говорится, бывает порнуха.
Далее события развивались вяло и плачевно. Алана, естественно, уползла играть в СолКал, все остальные рассредоточились по углам и занялись ерундой, ибо кто-то не очень умный (и, наверное, очень сытый) сказал, что до полуночи жрать нельзя. Мы с Вильгельмом стали смотреть телевизор, который у Вольхи новый, поэтому показывает только медитативные странные передачи на странных каналах. Мы тут же нашли два канала, которые нам очень понравились. Первый из них под нумером шесть был абсолютно чёрным, но когда ты от экрана отворачивался, он на долю секунды показывал какую-то загадочную передачу, так что было непонятно – то ли там кажут Апокалипсис, то ли девочка из Звонка напилась и не может показать нам колодец, то ли там такая страшная цензура. Другой канал – ТНТ – по которому Виленько давно уже обещался показать мне человека, у которого такие же шутки, как у меня (кстати, вероятно. Шутка: «Я не могу выйти замуж за Аллу Пугачеву, потому что у меня в кармане щебень» - никого кроме меня, по-моему, не рассмешила).
Как и ожидалось, до полуночи никто терпеть не стал. Разборка стола – отдельное мероприятие, так как люди периодически теряли его ножки. Потом все ругались из-за мест. Пока все ругались, мы с Арин мирно сожрали всё в пределах досягаемости. Когда примерно то же самое сделали и другие, решено было отодвинуть стол от греха подальше (оказалось – бесполезно, ибо на него всё равно потом в темноте сурово и беспощадно налетела Вольха), разложить свои тушки на покрывале вокруг кальяна и свечек и заняться всякой ерундой. К слову сказать, все действительно старались напиться, но никого не штырило. Мы даже сыграли в Хуйли, он выпал Вильгельму – этот момент стоит запомнить. Хуйли никогда не врет. Доказано Занусси, проверено Минздравом.
В программе вечера были гадания (ыыыы, а мне так никто и не погадал, я знал, я знал, никому-то я не нужен) и воздарения подарков. Порадовала Вольха, которая всучила мне одиозный жёлтый кошелёк со смайлом, перевернув который, я в шоке обнаружила надпись, которую в некоторых случаях (именно в моем) можно перевести как «Я тебя поимел». И действительно. Сурово так и по-вольхячски. Алана подарила всем зубные щётки. Кстати, свою я, кажется, уже где-то посеяла.
Самая радостная часть двух вечеров началась в тот момент, когда все стали собираться ложиться спать, а мы с братцем-акробатцем Вильгельмом решили пойти погулять. Что могут делать такие простые дурачки, как мы, в четыре часа ночи в Новый Год в двадцатиградусный мороз в центре Сормова? Правильно, мы решили найти автозаводских гопников! (Видимо, одной меня недостаточно). Уже собираясь, мы обнаружили у Вольхи в коридоре такие замечательные вещи, как водолазная маска и ласты. Маску одел Виленька, я же одела ласты – на руки, потому что они были очень маленькие. С нами вызвалась выйти проветриться Катя, которая, видимо, была жутко в скором времени этому не рада. Да, пошли мы гулять с бутылкой вермута, но пить его не могли – потому что Вильгельм ничего не видел в запотевших очках водолаза, я не могла держать бутылку ластами, а Катя сразу сказала «Я не с этими придурками», хотя проводить нас до библиотеки все же согласилась.
На улице мы радовались жизни и весело резвились. Виленька ничего не видел, поэтому постоянно падал. Наверное, именно поэтому было решено, что вермут понесет она. Я изображала лунную походку ластами, радостно ими хлопала и махала всем прохожим, радостно вопя «С Новым Годом!». Как ни странно, все были очень этому рады, поздравляли нас и приглашали побухать. Это в четыре-то утра на морозе. Не умолкали мы ни на секунду, так что количество бреда, выделенное в этот промежуток времени было рекордным за последние месяцы. Завершилось всё весьма прозаично. Мы дошли до стадиона «Труд» (эх, ностальгия, была я там на концерте ДДТ…), но не смогли подняться в крутую горку. Тут Виленько поинтересовался, а где же знаменитое сормовское озеро, ведь она в водолазной маске пришла специально спасать людей. Как только он узнал, что замерзшее озеро находится непосредственно под ним, Виленько завопил «А-а-а-а, я хожу по воде, мы все умрем!» и бросился бежать домой, игнорируя даже долгожданных найденных гопников, которые зазывали нас к себе.
Домой мы шли примерно так же – чуть не надорвали глотку, поздравляя народ. Чтобы всех не разбудить, мы решили не звонить в звонок, а постучать ластами – кстати, звук получается при этом омерзительный. Но нам никто не открыл – как объяснила позже Алана, из-за того, что «Ну вы же знаете, что там звонок, вот я специально и не открыла – что вам, позвонить что ли лень?» Впрочем, открыть она не смогла и после применения звонка, потому что тихое аланино шуршание ключом и матюки быстро сменились сочным Трехэтажным Разбуженной Вольхи. Но, как ни странно, нас пустили. Все улеглись по комнатам, я осталась дрыхнуть в зале на ужасно неудобном многоуровневом диване, на котором я еще и не помещаюсь в длину. Впрочем, это все фигня и даже мне нравится, но холодища была жуткая. Как мне потом сказали сразу несколько человек, пробегавших по залу, я вообще не спала, а радостно махала ручкой всем пробегавшим и даже о чем-то с ними говорила. Но, разумеется, это был мой знаменитый автопилот, так что лично я такого не помню.
Первое января. С утра все проснулись и дожрали все плохо лежащее добро, оставив только по-прежнему нехилое количество алкоголя. Впрочем, с утра – это громко сказано. Катя ушла домой – какой-то скандал с родителями. Кстати, кто дочитал до сюда – вопрос на засыпку – сколько ей лет? День ушел на всякую скучную ерунду, типа соток и игры в бурого медведа. Кстати, бурый медвед пришел, а белый к нам так и не вернулся. Да и спьяниться никто не смог. Поэтому суровые сибирские мужики (в виде меня с Вильгельмом) решили нажраться водки. За водкой пошли два конца (я и мой волшебный помощник, то бишь Арин), которые по дороге нашли загадочного Рому, который клеветал на нас по телефону Вильгельму, за что его настигла страшная кара в виде того, что он уронил Юльку (гитару). Слава богу, несильно. Рома притащил курицу. Курица позже, как я поняла, была осквернена всеми подряд.
Народ очень быстро разделился на две неравные группы. Первая ушла в комнату играть ролевые песни и трындеть. Вторая группа суровых челябинских мужланов (я, Виля и новоприбывший Рома) остались в зале бухать водку и портвейн, настоянный на носках. Кстати, после третьей-четвертой рюмки на это становится наплевать. Мы горланили все пришедшие на ум песни, попеременно бухая. Потом всем одновременно приспичило в туалет, который занял Вильгельм, по ее выражению «Я ща быстро, меня чуть тошнит». Ждали мы его полчаса, успев выбухать еще много чего, потом пошли его вызволять. Вильгельм очень изумился моему приходу, так как она закрывала дверь, но слава богу не закрыла. Дальнейшее – неважная паручасовая цензура, во время которой Виля не мог найти свои зубики, Роме пришлось бежать в туалет на улицу, а я начала его уважать, хотя до этого относилась достаточно нейтрально (нет, о дотошные умы, уважать я его стала совсем не за то, что он на улицу побежал в туалет. Это может каждый дурак при особо сильном желании и занятом санузле).
Во время нашего туалетного марафона пришел Омен и его девушка. Воздержусь от комментариев, так как я в его девушках совершенно запуталась, поэтому даже не стала особо с ними общаться. Омена, насколько я понимаю, использовали, как вантуз, чем он очень гордился. Также он долго возбухал на Ромку, но это уже понятно почему. Впрочем, Рома тоже в долгу не оставался.
Самым сложным ночным квестом было – уложить всех спать. Особо неподдающаяся пара – Катя и Рома, которые сидели на кухне, пока не кончился вермут. Пока Рома ползал по своим делам, Катя умудрилась (внимание: дальше странная логика) спросить у меня, можно ли ей поприставать к Роме. Мне то что – я, конечно, разрешила, чувствуя себя дуэньей над бедным и хрупким (кто не понял – это сарказм) Ромкиным напившимся тельцем. Надо сказать, Рома отжигал в лучших традициях Монти Пайтона. Когда нам запретили петь и громко говорить, а храп Омена заглушал почти все остальные звуки, Рома вспомнил целую кучу каких-то запредельных боянов, потом полчаса рассказывал исключительно анекдоты про пукающих девушек, чем поверг нас в глубочайшее недоумение, а затем иссяк и перед каждой шуткой сначала предупреждал, что будет придумывать шутку, потом пил вермут, чесал в затылке, придумывал какую-то хрень, пил вермут, предупреждал, что начнет шутить, пил вермут, шутил, пил вермут, говорил, что шутка закончилась и разрешал смеяться, радостно глотая вермут. Наконец, я их всё-таки достала и прогнала спать, отобрав единственную подушку. Вильгельм выгнал их с кровати, так как они ржали. Меня тоже пробило на хи-хи. Проржавшись, несчастные бомжики улеглись на холодном полу на пенку. Я всё-таки (дурак) проявила немного совести и отдала им одеяло, получив взамен огромный Ромкин свитер, который сначала адски грел, а потом так же адски греть перестал. Пришлось всю ночь клацать зубами.
Ладно, рассказ подходит к концу. С утра не было никаких эксцессов, сормовчане остались убираться, остальные разъехались. Пришлось один раз воспользоваться скиллом «Поиск шняг», обнаружив потерявшийся Ромкин тюнер в щели дивана (кстати, адское место. Думаю, со временем там можно будет находить и потерявшихся гостей).
Ну и печальное завершение. Уже вечером, дома, я узнала, что по пьяни замерз в Новый Год мой биологический отец, которого я очень редко видела. Журналист, писатель, блондин с щетиной, такими же как у меня глазами, острым языком и глупой головой. Некогда популярный, позже спившийся. Кстати, он двоюродный (а может троюродный) брат моего батьки. На похороны меня никто не пригласил. Считается, что я вообще ничего про него знать не должна – никчемный человек и все такое.
Совсем как я.