Итак, вашему вниманию представляются два образчика абстрактного юмора. Персонажи реальные, но их реальность - не более чем вымысел, то есть, их личности нисколько не важны для непонимания сути произведения. Представляю: две сценки. Читать внимательно и, по возможности, наглядно это представлять.
***

Маленькая кухня с желтыми обшарпанными обоями в цветочек. Большое окно с видом на заброшенную стройку. На столе - пепельница со множеством окурков, большой засохший пряник с дырой, предмет всеобщего ужаса. За столом сидит Барсег, пьет чай и смачно приплёвывает в окно – снизу слышатся неясные крики.

 

Барсег: О боже, у меня два года не было секса /из комнаты слышно жужжание и покашливание/ …Ну, я хотел сказать, кроме как с компьютерами. Я отвердел душой и обмяк телом. Я отгородился от жестокого внешнего мира усами и десятью лишними килограммами, но пальпация назойливых пальцев реальности заставляет мою печень – равно как и тонкую ранимую душу – трепетать и содрогаться, в сладостном предчувствии встречи с горячо любимым… /оглядывается по сторонам, страстным шёпотом/: Грифегом!

 

/За кадром слышны матюги, топот, шум крыльев, позвякивание сбруи, сладостные крики, вопли детей и самонасилующихся женщин… Извините, увлеклись. Фанфары. На крыльях любви влетает Грифег, попутно задевает заплеванной макушкой за абажур, и с громким апокалипсическим криком “Ай!” врезается в холодильник. Магнитики с изображением его же в красных стрингах остаются висеть в его густой шевелюре, а сам он торжественно усаживает все свои три килограмма (из них два приходится на магнитики и трусы)  за стол. Все это время Барсег сладостно затягивается тонкой ментоловой сигаретой, самозабвенно почесывая правой рукой в районе ширинки. Повисает минутная пауза, в течение которой Барсег с трудом и неохотой вытаскивает руку,  а Грифег, изящным движением косяков бицепсов опрокинув пряник на штаны Барсега, достает из носка кальян и начинает его раскуривать. /

 

Барсег /смущенно взмахнув ресницами и зардевшись/: Подними.

 

/Грифег, крепко сжимая в губах трубку кальяна, дрочит. Из соседней комнаты слышен назидательный голос Юрия Сергеевича: “Главное – вовремя подставить кулачок!”/

 

Занавес.  

***

Ночь. Берег озера. Луна, кроваво-красная, подмывается в озере (а с чего бы ей еще это делать?) На противоположном берегу кому-то искусно дрочат. Маленький затухающий костерок, искры от которого пританцовывают в воздухе и мягко ложатся на нечесаные лохмы Грифега, наполняя окрестности изысканным ароматом паленой курицы.  Скукожившийся от ночной прохлады Грифег лежит в окопе, сладострастно истекая кровью, сочащейся из расчесанных шрамов на руках./

 

Грифег: Ох. /Из-за озера доносится громкий крик умирающего бобра, насмерть сраженного красотой баритона Грифега./ Ай! /Из-за леса раздаются аккорды Пинк Флойда и похабные звуки./ Господи, как я одинок на этом лоне природы! Любовь всей моей жизни /оглядывается по сторонам, страстным шёпотом/ …Барсег, /дальше – нормальным голосом/: так далеко, что его тонким, длинным и красивым пальцам не дотянуться до моей тонкой, длинной и красивой ширинки, не порасцарапывать широким залихватским жестом потаенные уголки моих крыльев. /Он пытается прикрыться крылом от холода и задевает костерок. Костерок с громкими матюгами уносится вдаль./ Юра говорит мне крепиться и не сетовать на жизнь, но когда мне становится невмоготу, я беру большой каменный пряник с дырой… и ем его! /Углубляется в размышления, машинально, поступательными движениями ковыряясь в тазовой кости/.

 

Из соседнего окопа лунной походкой выходит Барсег, с теплым бледно-голубым пледом в мужественных потных ручонках. Его всё дрожит и подрагивает. Грифег изящным движением прикрывает глаза запястьем. Барсег подходит, протягивает Грифегу чупа-чупс и заботливо укутывает его костистые плечи пледом. Грифег слегка отводит в сторону запястье и благодарно одаривает его взглядом из-под полуприкрытых век. Барсег садится рядом и пышет жаром вместо костерка.

 

Грифег: Да… Жалко, нет с нами Юрия Сергеевича. /Из-за заводи слышны ликующие крики бобров./

 

Издалека раздается издевательский голос Юрия Сергеевича: А вот так?!

 

Занавес.