Спала я сегодня от силы часа два - редкий для меня и наихудший вид бессонницы, когда спать хочется, но не можешь. Но самое коварное - то треклятое понедельничное западло, когда надо ехать к первой паре к восьми, причём в самую труднодоступную для тебя точку города. С пробкой - два часа. Два часа стоять на одной ноге (причём не своей), в позе выкрученного мокрого белья.

На первой паре была какая-то заманчивая колыбельная, сплошная физика, поэтому мирно дремала на первой парте, усилием воли открывая изредка глаз и ведя некоторые записи.

Потом стояли и орали около пирожковой. Достали уже эти пироги - дома, на учёбе (единственная радость - придуманный нами пирожок с соскАми (он мягкий и нежный, а когда потрёшь - маленький и твёрдый) и пирожок с изотопами (в частности с йодом 133), который облучает вас изнутри.

Уходя из пирожковой, я подумала, что возможно за три года нашего общения Аланчик забыла, что моего брата зовут Вильгельм (в отличие от меня, которую зовут Вильгельм! - попрошу не путать), поэтому я похлопала Алану по плечу, ткнула пальцем в Вильгельма и радостно пояснила - "Это мой брат Вильгельм!" Результат превзошёл все мои ожидания - у Вильгельма тут же со страшным грохотом улетела вниз сумка, а сама она завопила жутким хриплым потусторонним басом.

На подоконнике говорили о вечном. На мой суровый вопль: "А на куя ей замуж за олигарха выходить?" наша завхоз споткнулась, пристально посмотрела мне в лицо и побежала в ту сторону, откуда только что прибежала.

На Пиаре придумывали сотню ругательных слов. Придумали на ура, даже больше.

Когда шли домой - палили Джона, который, следя за нами, прятался то за углом, то за тонированными стёклами, то вообще за одиноко стоящей досочкой.

Только что выяснили, что если есть мандаринчик, то должен быть и мандаланчик.

Сейчас буду ботанить - занесите этот день в свои календари и отмечайте каждый год песнями и плясками. Когда мне дадут статус национального заповедника, всё это вам окупится сторицей.
. [700x560]