Вспомнилась старая полулитературная игра, когда мы давали друг другу энное количество слов (в данном случае 18), и должны были написать небольшой рассказик, где фигурировали бы они все.

Этот рассказ - как раз такая игра. Пустосвятец - Катерина, старчик - соответственно, я.

От пустосвятца к старчику: яма, неизвестность, сурок, пирамида, желание, эффект, метаморфоза, гурьба, бирка, скунс, шлагбаум, старина, уфолог, ладья, парик, самовозгорание, лицо, яйцо.

День сурком.

Это был знаменательный день в жизни нашей планеты. Впервые космонавты смогли выйти за пределы галактики, а теперь даже собирались приземлиться на одной из неизвестных ранее планет – Анделис. Причина выбора состояла в ее структуре и климате, очень похожем на земной.

В полете участвовало всего три космонавта. Первый – Ол – был известный всему миру уфолог, который прославился своей страстью входить в контакт с внеземными разумами, что у него неплохо получалось. Второй – Кат – был известный капитан-астролетчик. Последний – Мах – был уже немолод, с лицом, страшно изъеденным космической пылью и невероятно рыжими волосами, ярый цвет которых многие недоброжелатели списывали на парик.

До конца полета оставалось несколько дней. Корабль шел на автопилоте, и космонавты могли спокойно расслабиться. Кат читал томик Бродского, переведенный им же на межпланетный язык, а Ол и Мах резались в шахматы. В невесомости это приходилось делать очень осторожно, потому что фигуры разлетались по всему помещению, и с прошлой игры так и не удалось найти ладью. Ол заменил ее грубо вырезанной из титана самодельной фигуркой, которая по чести больше напоминала яйцо, чем шахматы.

Внезапно где-то внутри корабля что-то взорвалось. Кат немедленно поспешил туда, а Мах и Ол стали быстро собирать игру в специальную магнитную коробку. Только они собрались бежать на помощь, как в зал ворвался сам Кат в обгорелых остатках скафандра. Мах поспешил за аптечкой, а Ол усадил капитана в кресло:

- Что случилось, старина?

- Самовозгорание в третьем отсеке. Мы не выкарабкаемся.

Корабль попал в турбулентную яму, и ударная сила отбросила подбежавшего с аптечкой Маха в сторону сортира.

- Так что же мы будем делать? – продолжал Ол.

- У нас только один шанс. Приземлиться на ближайшую планету и попытаться починить корабль.

- Ты с ума сошел? А вдруг там и воздуха-то нет?

- А что делать? У меня нет никакого желания торчать тут в бездействии, - с этими словами Кат резко повернулся к штурвалу. Руки привычными движениями забегали по тысячам кнопочек, и вот корабль уже направляется в неизвестность на ярко желтеющую впереди небольшую планету.

- П****ц, - подытожил вылезший из сортира Мах.

Им повезло. Им очень повезло. Им очень-очень повезло. Мало того, что воздух на планете был, так еще и враждебных инопланетян с лучеметами нигде не наблюдалось. Запас провизии был достаточно велик, так что Ол и Мах по старой астронавтской привычке ни черта не делали, а Кат упрямо чинил корабль, в то время как они слонялись по окрестностям. Впрочем, это было не очень весело, так как вокруг была только пустыня, но Ол и Мах не теряли надежду найти кого-нибудь и вступить с ним в контакт.

Кат сидел и матерился на разных языках. На суахили, а он был сорок пятым по счету, к нему подошли радостные Ол и Мах.

- А мы там такое видели… - наперебой закричали они.

- Там такая пирамида из песка…

- А в ней пещерка довольно большая…

- Каким-то шлагбаумом загорожена…

- А кругом всюду следы жизнедеятельности…

- Мы в них уже вляпались!

- Это я уже почувствовал, что вы куда-то вляпались, - поморщился Кат, - несет за версту, как от скунсов.

- Да ну тебя! В общем мы берем оружие и идем исследовать эту пещеру.

- Ну-ну, скатертью дорожка.

Они вернулись часов через пять, таща за собой какое-то животное, издали похожее на сурка. При более детальном осмотре оказалось, что это всего-навсего разжиревший хомяк.

- Прикинь да, это никакие не люди. А хомяки. У них тут даже что-то вроде цивилизации. Говорят что-то между собой, все на лучемет наш косятся. Завтра опять пойдем, - доложил Ол.

- Отлично, только недолго, завтра я уже все починю. Свалим домой, - устало пробурчал Кат.

Их долго не было. Слишком долго, поэтому Кат уже приготовил зловещую лекцию, чтобы их отчихвостить и направился по направлению к пирамиде. Оружия он не взял. Что может быть страшного в целлюлитных хомяках?

Он залез в вонючую пирамиду и долго пробирался по коридорам. Картина, представшая его взору, была кошмарна. На огромной площадке собралось несколько тысяч хомячков, а посредине на возвышении лежали окровавленные останки того, что раньше было космонавтами. С миролюбивыми зверьками произошла страшная метаморфоза – они набрасывались на останки недоеденной плоти и пытались ее доесть. Под ногой Ката хрустнул камешек, вся гурьба маленьких маньяков на мгновение замерла, а потом понеслась за ним. Катово счастье, что они все-таки были очень жирные.

Он почти ничего не помнил: как добежал до корабля, сел в него, трясущимися руками набрал нужную комбинацию, долетел… Все чаще он приходил в сознание в больницах и тогда пытался рассказать что-то, но слова его не слушались, тогда фигуристые медсестры в белых халатах кололи ему что-то и он проваливался в полнейший анус.

Вот он наконец пришел в себя. Наученный горьким опытом он решил промолчать. Он молчал дня три, и его лечащий доктор был этим очень доволен. Он разрешил нашить ему бирку выздоравливающего и пустил гулять по коридорам. Поразительный эффект иногда дает молчание.

Кат зашел в приемную. Там было тихо. Дежурная куда-то ушла. Кат устало сел за ее стол – ноги еще плохо слушались после почти годичного бездействия. Внезапно он увидел за столом клетку с маленьким хомяком и замер в беззвучном крике. А хомяк увидел его и начал протискивать свое толстое тельце сквозь решетку…

Удивительный случай, говорили потом доктора. Выздоравливающий больной забрался в чужой кабинет и проглотил хомяка. Да так неудачно, что тот по дыхательным путям пробрался до легких… Конечно, несчастное животное отчаянно сопротивлялось и порвало ему все лицо, трахею, легкие… И надо же, его, хомяка, любимца нянечки Пусика удалось спасти…

А хомяков с каждым годом все больше…