Давно не писала таких зубодробильно эгоистичных постов, в которых каждое слово так и кричит - вот я, вот я, превращаюсь в воробья, вот тело моё и кровь, ешьте меня, ибо кроме меня ничего больше в этом мире не существует. Давно не писала, а хочется так самоутвердиться, плюнуть исподтишка в зеркало и скорчить удивлённую мину. Да, да, всё то, что так удачно сплеталось из обрывков цитат, аллюзий и ассоциаций на дайри.ру, все эти неудобоваримые посты, черсчур переперчённые, но ведь мне так нравится, да?

Я недавно нашла одно произведение, написанное мною в электричке, в той самой электричке, которая проложила рельсы между мной и такими постами. А однажды я ехала в ней в четыре часа утра, было очень холодно, всю ночь я провела рядом с вокзалом под дождём и потеряла свой ботинок, а потом нашла порванный, возвращаясь через мост, а согреться было никак, я заворачивалась и скукоживалась в футболку, а потом полумёртвая и замёрзшая в незнакомый город, где я никогда не была одна, и три часа искала твой дом, и полчаса стояла под окном и думала, как тебя вызвонить, а потом всё-таки позвонила, и ты вышел и сказал - можешь полежать у меня на диванчике и отпоил меня вкусным чаем.

Теперь ты не хочешь меня видеть.

Мы шли с тобой под дождём, ливень страшный, а я в белых брюках скакала по грязи, и хотя всё было плохо, настроение было хорошее, я говорила что-то без умолку, а ты смеялся и почти меня не слышал, а потом мы ехали в автобусе, перед нами сидели две смешные пьяные девушки, которые пили на ходу вино из картонной коробки, а потом забыли зонтик, когда пошли на выход, и я их догоняла, а потом опять говорила, есть ли у тебя там девушка? скажи есть? не бойся сказать мне, я ведь тоже не ангел, а ты улыбался и держал меня за ладонь, а мне было стыдно.

Теперь и ты меня не хочешь видеть.

Мы сидели с тобой на бетонном колодце, и когда ветер дул справа - был вкусный запах свежих булок, а слева - тухлой воды из болота. Мы опирались спина на спину, ты был тёплый и смешной, твой голос резонировал у мен в голове, а говорили мы о чём-то отвлечённом, и ты соглашался со мной, тогда ты часто со мной соглашался, и кивал головой, а твои волосы падали мне на лицо, на них было очень мягко лежать, и я говорила тем очень редко слышимым от меня голосом, которым однажды почти до смерти напугала полузнакомую девушку, решив поговорить с ней по душам, такой голос часто бывает у меня, когда я уже засыпаю и говорю на автопилоте или сильно напьюсь, и буду плакаться другому человеку в подмышку, а Арин в соседней комнате будет думать, что я занимаюсь любовью.

Этот человек не хочет видеть меня давно.

Алкоголь, сигареты, мобильные телефоны - всё в одночасье прокрутилось и исчезло. теперь чистый лист формата А4, я его крашй в разные цвета, а он ровно в полночь обнуляет переменную. И небо надо мной стальной тёркой, а не мятыми простынями, и октябрь не октябрь, и всё-то вроде прекрасно, да всё не так.

Я смотрю и думаю, что я просто никак не попаду внутрь спирали, всё время крутясь по её внешнему кругу. А там зима уже.

Я ведь точно знаю, какой я должна бы быть в этой жизни и в этом месте, и пытаюсь из вредности сделать всё наоборот. Но потом раз - и большие глаза с подглазинами Эру, и колени у подбородка, и длинные пальцы, кошачьи когти, полуулыбка и острое ухо.

Я теперь люблю кошек и красный цвет.

А ещё - да ведь, вы понимаете? Нет, не понимаете, а словами я уже не могу объяснить.

И то ли мне следовать примеру Еленсергевны и начать синячить...

То ли...

Гладиолус?
[435x640]