В четверг я ездила в Москву. Туда — на ночном автобусе. Необычные ощущения, потому что на автобусе-дальнобое я ехала первый раз. Мне попалось "королевское" место: на возвышении перед входом, так что можно было откидываться назад хоть до полной плоскости сиденья, а никто при этом не начинал ругаться. Соседка довольно забавная: худенькая длинноносая женщина, из тех, что похожи на птичек. Она скручивалась на сиденье в клубочек и из неё постоянно что-то сыпалось: ключи, сигареты, бумажки. В автобусе темно, в ушах играла музыка, которую я совсем не знала: та, что была записан на iPod Романом и выбиралась случайно. Впечатления довольно приятные. К сожалению, водитель был на спидах... В прямом смысле этого слова. Он гнал как сумасшедший без остановок и приехал в Москву в 4.30, за час до открытия метро. Этот час я пританцовывала от холода в длинной очереди в метро, состоящей в основном из гастарбайтеров и прочих малобюджетных ранних ходоков.

Москва пахнет ссаками. Если закрыть глаза, то по одному только аромату ссак можно составить примерную карту города: вокзалы пахнут гигантской адовой канализацией, станции метро — клоакой поменьше. Рядом с парками запах ссак слегка разбавляется запахом цветов. У немецкого посольства пахнет свежей водой и человеческими страданиями.

В метро я досыпала. Села на кольцевую и каталась пару часов, растёкшись по сиденью с ещё двумя-тремя такими же досыпанцами. Потом решила пойти к посольству пораньше, потому что яндекс-карты сулили мне Содом и Гоморру, клятвенно уверяя, что немецкий визовый отдел находится у чёрта на куличках, к коим надо добираться на метро, потом на автобусе (затем на перекладных, электричках и доблестных маламутах). На автобусе там действительно можно было доехать, но ничтожное расстояние, которое спокойно прошлось бы пешком. Впрочем, хорошо, что к посольству я подъехала пораньше: там уже была очередь чуть ли не до вечера (несмотря на то, что всех там записывали "на время", на каждые полчаса по миллиону человек). Суровый охранник орал в мегафон правила, но почему-то не все — только сильно ругался на тех, кто подавал в окошечко паспорт в открытом виде и закидывал их в конец очереди.

Москвичи удивительны. Опыт в метро, магазинах, кассах и посольстве показал: дайте москвичу точку опоры, и он создаст организованную очередь, в которой тут же начнутся бунты, волнения, гонения и скандалы.

Под солнцем перед посольством все жарились очень долго. Очень много старушек. Очень много молодёжи, которые дружно болтают про "Свалить из сраной рашки" и меряются тем, кто сколько заплатил за курсы немецкого языка. Наконец, дошла очередь и до меня. Меня заставили съесть шоколадку ("С едой внутрь нельзя!"), проверили, нет ли ножниц (сбоку перед посольством лежала целая гора оставленных ножниц, ножиков и аэрозолей) и долго с сомнением смотрели на металлический варган, вопрошая, можно ли им убить (Довольно оскорбительно: я, конечно, плохо на нём играю, но не настолько же, чтобы аннигилировать чувствительные немецкие души). Внутри был небольшой кусочек Германии: удивительно ярко-зелёный газон, подстриженный слишком коротко, фонтан, пухлые немцы с седыми бородами, в очках и подтяжках, словно сошедшие откуда-то из альбома "Стереотипы о национальностях" параграф "Немцы". Впрочем, на кусочек Германии разрешалось смотреть только одним глазком, потому что людское море плавно несло тебя в здание, где в собственном соку томились сотни людей, ожидая очереди в окошечко.

Для того чтобы узнать, в какое окошечко тебе надо, надо было ткнуть пальцем в банкоматоподобный терминал у входа и получить номерок. На моём значилось "411 - перед вами ещё 63 человека!" 63! При том, что принимают всех довольно медленно, по десять-пятнадцать минут на человека, если всё в порядке, у большинства же всё было не в порядке. Где-то в этот момент я внутренне взвыла и взмолилась о чуде, потому что проявлять чудеса неподвижности у меня уже не было сил. Чудо пришло: какая-то тётенька по ошибке взяла не тот номерок (не на национальную визу, а на Шенген), поэтому отдала его мне и пошла за новым (наверное, страдание было написано на моём лице огромными неоновыми буквами. А может это харизма). Номерок был прямо на вот сейчас — и я резво подбежала к окну.

Вопросов спрашивали много, хвалили, что принесла все эти бумаги — ещё бы, объём принесённой макулатуры из справок вполне сравним с объёмами моих курсовых работ. В том окошечке, где платят визовый сбор, у девушки нет микрофона: она общается со всеми жестами и при помощи табличек, которые показывает через стекло. Мне попалась милая девушка, которая забирала документы, в соседних окнах были две жёстких тётеньки, которые вопросами довели девушек до слёз.

(to be continued...)