Каждый поход за племянником в школу — как прорваться в блокадный Ленинград. Коммунальщики сегодня решили устроить плановый сход снега и быстроногих влажнооких сосуль на любительские авто. По двору перебираюсь мелкими перебежками, пристально щурясь в опасные голубые небеса. Где-то там, между небом и землёй, завис на крыше доблестный Михалыч, притча во языцех нашего ЖКХ. Никто его никогда не видел, но слышал его ID по отчеству в разных комбинациях с матерными выражениями других статистов ЖЭКа. И видится мне, что вот этот белый джип загарпунил сосулькой именно он, не мог пройти мимо своего Моби Дика...

Возле школы — разноцветное месиво детей, хочется спрятать голову в грязный сугроб и ждать так весны. Гнусный мальчик прыгает по лужам специально так, чтобы обрызгать группу взрослых, которые робко прячут тела жирные в утёсах, но почему-то не дают ему по щщам. Прыгнула в соседнюю лужу так, что мальчика накрыло цунами (пусть теперь попробует объяснить своим родителям, почему футболка не сухая и совсем пахнет), бурные воды оставили своё позорное пятно даже на его правой щеке. Ожидала, что после введения в школе основ христианской культуры он с удовольствием подставит мне ещё и левую щеку, но он почему-то убежал — очевидно, язычник (pagan boy, в просторечии "поганец").

Весна уже где-то вот тут, рядом. Пять секунд назад наш жилой массив частично исторг утробный жалобный вой. Это Михалыч (или его сподручные) вместе со снегом скинул чью-то спутниковую тарелку.