Ужасный позор, унижение, пощёчина общественному вкусу в лице меня... Пыталась отыскать какие-то старые файлы, но по пути, естественно, забыла, в какую папку и зачем шла, завязла по горло ("по колено в груди", как когда-то ослышались Мы ещё в школе) в старых набросках, черновиках и... Любовных письмах, чёрт подери, какие я ваяла любовные письма, половина так и не были отправлены, но от остальных у меня перехватывает дыхание, и я сама себя хочу. Грустно осознавать, но за какие-то пару-тройку лет моё чувство языка полностью кастрировалось, утрировалось и превратилось в жалкую тень самого себя, так что я теперь не уверена, выражаю ли я вообще свои мысли или просто выблёвываю жалкие осколки смысла, как вчерашний винегрет. Я вообще очень завистливый человек, по-хорошему, без чёрной зависти, и эта зависть почти всегда является для меня только вызовом, стимулом к росту (кроме тех вещей, само собой, которые я изменить не в силах, например, я искренне завидую всем более-менее дружным семьям), но зависть к "самой себе когда-то" — чувство глубоко порочное, неправильное и уродливое. Чувствуется гнилое дыхание деградации и ощущение упущенного чего-то. Чего-то. Чего же...

А вообще, меня безобразно избаловали, особенно за годы тесного общения с Интернетом, которые, пожалуй, начались с поступления в университет, то есть уже шесть лет. Любая похвала для меня — сладкая отрава, мёд и яд на сердце, конечно, я падка на грубую лесть, как любой заносчивый подонок, но она меня портит как морально, так и метафизически. А ещё мне так не хватает того творческого тандема, пинка под зад от кого-нибудь второго, который всегда бы стимулировал мои творческие гипофизы просто своим существованием. Говорил: "оранжевый", а на следующий день я приносила апельсиновое дерево из гуталина и изоленты, выращенное из этих слов. Каждый день, каждый день уже пять лет я чувствую злость на себя. Каждый день уже одиннадцать (или двенадцать?) лет я чувствую. Маленькое чудо, за которое я вечно буду благодарна.

Все говорят мне: напиши же уже книгу, давай, ты можешь. Могу. Никто даже не представляет, сколько книг я уже написала, сколько их я сейчас со скрипом клыков пролистываю в папке со старого компа под музыку, из-за которой мне хочется одновременно скулить и танцевать. Они все недостаточно хороши, я перфекционист, не знаю, как бы мне написать ту самую одну, которая бы сказала, что вот есть где-то такая я из плоти и крови, что во мне вместо сердца бьётся пёстрый попугай, что каждая моя идея разноцветная, как конфетти на карнавале, а мысли, которые прорастают через мою голову, извиваются и пульсируют, если к ним приглядеться. Ничего-то я не знаю...

***

А я помню каждую родинку на твоём лице и каждый жест. Хотя не помню даже себя или подробную внешность лучшего друга. Постоянный стимул расти, вечный кнут, никогда не избавиться от тебя.