Хорошо быть работником почты. Вот отправляет кто-то книжку в другой город, самой дешёвой бандеролькой, потому что с ценами любимой почты проще купить голубя-тяжеловоза и научить его развозить посылки, а ты ему в конверт якобы для ровности столько картона напихаешь, что он раза в три весит больше, чем в начале. А потом взвешиваешь, и человеку приходится присовокуплять к бандероли записку: "Извини, дорогой анонимус, но в этот раз денег хватило только на пересылку напиханного на почте картона, книгу пришлю в следующий раз..."
Хорошо быть работником ЖКХ. Можно почувствовать себя великом оплотом христианской религии, смело воспроизведя второй день творения, и отделить воду от тверди, именуемой коммунальным водопроводом. А когда отделить? Конечно, тогда, когда у кого-то в подшефном доме поминки (внутрисистемная подсказка: у меня, у меня поминки), а предупреждать о смене стояков — дело мирское и суетное, не стоит того.
Хорошо быть старушкой. Можно ходить не справа по скользкой дорожке и не слева по скользкой дорожке, а медленно и торжественно, как вельможа в паланкине, ровно посередине, чтобы никто обойти тебя не мог. И ты ведь старушка, никто даже ругаться не будет.
Хорошо быть сотрудником техподдержки Интернет-провайдера. Можно случайно перепутать квитанции об оплате и отключить кому-нибудь Интернет, а потом поставить бесконечное "Линия перегружена, оставьте ваше сообщение после звукового сигнала" на автоответчик и уйти пить чай. На три дня. На третий день человека, плачущего кровавыми слезами и оставившего около миллиона заявок на автоответчик, можно милостиво выслушать и через три минуты Интернет включить. Всего-то шестьдесят часов попыток дозвониться.
Хорошо быть почтальоном (почти так же хорошо, как и сотрудником почты). Можно кинуть извещение мимо почтового ящика и наступить сапожищами грязной морды, а потом подговорить всех в почтовом отделении презрительно кривиться, когда клиент это извещение принесёт. Дескать, ишь, бывают же такие хавозники на нашем участке, ай-ай-ай.
Хорошо быть дворником. Можно насыпать везде соли и перцу и грязи ровным тоненьким слоем, а у любимого подъезда забацать целый слоёный торт "Наполеон", который засасывает тебя в кирпично-красное месиво как в зыбучие пески. И сапоги зимние от этой смеси дымятся и обугливаются прямо на глазах, а подъезд и лифт похожи на пустыню Сахару.
Хорошо быть сантехником. Можно сказать: "Ну ладно, раз у вас поминки, а мы вам на всякий случай (заметьте, на всякий случай! стояк меняют в соседнем подъехде, а воду "на всякий случай" вырубают у нас на двадцать часов) отключили воду, то я вам принесу", а потом взять две чистые красивые канистры для питьевой воды и пропасть навсегда. Ну, как навсегда, как только у жильцов пройдёт час икс (то есть, час когда надо было забирать поминальные булочки из пекарни, а уйти из дома нельзя — вдруг сантехник вернётся), то можно и вернуться, притащив с собой две помятые и обшарпанные канистры, поставленные в грязь у дома, в которых плещется что-то среднее между жидкой ржавчиной и не менее жидкой мочой. Смывание в унитазе такой "водой", например, даёт прямо противоположный эффект желаемому — цвет и запах содержимого унитаза становятся только хуже.
Хорошо быть идиотом. Можно плюнуть на всё и пойти прыгать на джампах в подъезд. Первый раз в жизни надеть шлем, тут же прицельно упасть на голову и радоваться своей удаче и прозорливости.