Это единственный февраль на моей памяти, когда всё прекрасно. Перешла из скалярной величины в векторную, хотя по-прежнему не так уж и много куда езжу, хожу, а не вижусь вообще ни с кем. Но как-то так получается, что я сам себе балалайка сейчас, порхаю, улыбаюсь, творю, танцую, пою и просто страдаю фигнёй. Не знаю, сколько это будет ещё продолжаться, февралю доверять нельзя, но...

В завтрашнем вечере и послезавтрашнем утре меня существовать не будет, а потом грядёт широкомасштабная подготовка к философии. Надеюсь, хотя бы это опустит меня с небес на землю, потому что я уже боюсь проснуться под потолком как-нибудь ненароком...

Единственное, что по-прежнему не могу унять свою бессонницу. Сегодня засыпала с четырёх до пол-шестого, но ровно через десять минут после блаженного наконец проваливания в сон РоманСаныч написал, что я, конечно же, уже сплю, а Митяя он за меня не расцеловал. Хотела от огорчения рыдать до утра, но плюнула и до восьми играла в Эйфлорию, а отсыпалась с полудня до четырёх. Если такой режим дня меня убьёт, значит, так и надо.