Совсем что-то ничего не пишу в дневничок, наверное, потому что с избытком пишу и так, столько всего вокруг, что надо писать... Зато в отличие от обилия письменной речи, устная речь моя захирела и, кажется, совсем сошла на нет, горделиво подтверждая мой статус хикки и социопата. Последний раз я говорила вслух дольше тридцати секунд, кажется, в понедельник (ну, или когда-то в то время, когда встречалась с братцем-акробатцем), поэтому иногда я говорю вслух сама себе, чтобы только услышать звук собственного голоса и удивиться его непривычности — аудиальная память у меня ни к чёрту, особенно на себя. Также всё плохо и с визуальной, поэтому Даня вчера загнал меня в тупик своими просьбами, я совершенно не помню, как он выглядит, а фотография в этом деле мне почти не помогает. Зато очень приятно и неожиданно, что он вдруг послушался моего совета, кажется, это сейчас единственный человек, который почти не сомневается в моём мнении. Роман весь в дипломе, я, в общем-то, тоже потихоньку погружаюсь в пучины выссертации и так до сих пор и не в курсе, когда же у нас будут босс-экзамены по философии и английскому, хотя надо бы философию потихоньку поднакатить. К сожалению, я ни разу не видела преподавателя по нему и ещё не знаю, как его зовут, это довольно усложняет дело. Дома — кучи больных людей, я извращаюсь в готовке, глаза бы мои её не видели, хочу быть холостяком и готовить только яичницу, дошираки и пельмени. Вообще, какое-то потухание в последнее время, да ещё боюсь я говорить почти со всеми, потому что никому нельзя верить, да-да. А в общем, всё хорошо, просто приближается февраль, который я неистово ненавижу всеми фибрами своей души. Холодно только очень, жарко только по ночам, хотя всегда было наоборот, я умудрялась замерзать ночами даже в это необычайно жаркое лето. Даже киношки и всякое такое смотреть не могу.

В общем, всё будет. Но чуть-чуть попозже.