Итак. Отчет о поездке в деревню, букв много, не рекомендую читать и тратить время на, в общем-то, вещь чисто описательную без глубокой морали.
В деревню мы поехали в семь утра, поэтому, собственно, отбытие из дома я не помню, спала еще. Автопилот закидал вещи в рюкзак, нагрузил себя странными предметами, которые обязательно надо возить с собой в деревни согласно каким-то древним ритуалам, облачил наше общее тело в гопнический спортивный костюм (каждый раз, когда я в оном прыгаю на джампах, то слышу давно уже редко применяющееся ко мне: "Пацан") и ввел меня в лоно отечественной девятки. Почему девятки мне непонятно, наверное, мой батя вдруг решил, что страдание очищает, поэтому нормальную машину не взял. Впрочем, колени в ушах — не самое страшное, что может случиться с человеком в семь утра в субботу. Видимо, мама тоже так думала, поэтому все заднее сидение, где мне предстояло коротать несколько часов в дороге было завалено двадцатилитровыми бутылями под воду. Ну, как в детских манежах заваливают все пространство бассейна шариками, только тут более суровый челябинский вариант. В пробке мы простояли часа полтора, все это время я безмятежно спала, обернувшись вокруг сих бутылей и слушая добрый вечный Clawfinger. Кто ездил в час пик в маршрутке тот в цирке не смеется, тот поймет, что это все суета сует и томленье духа, смирение плоти и все такое. Кстати, пока спала, мой наушник, который полгода не работал, вошел куда-то мне вглубь мозга, где был этим самым мозгом непостижимым образом починен.
Что первым делом делают люди, когда приезжают в деревню на полевые работы? Правильно, переодеваются в странные наряды, воскрешая лучшие традиции средневековых скоморошьих карнавалов. Меня не миновала чаша сия, не могу описать словами многослойное нечто, что было выдано мне в качестве униформы, но оно впечатляло. Увидев меня в такой красоте, кот нервно икнул, убежал куда-то за помойку и вернулся с данью — странным дохлым грызуном. Похож на маленькую черную мышь с мордой крота, думается мне, что это была землеройка.
В первые сутки пребывания в деревне мы решили устроить своё местное облако вулканического пепла с блэкджеком и шлюхами, для чего разожгли гигантский трехметровый костер. Горел он до самой ночи, красиво до безумия, ну, а всевозможный вонючий мусор, стаскиваемый нами с различных уголков приусадебного участка, обеспечивал долгую и бурную радость соседей, в чью сторону дул ветер. Я прокоптилась на костре, как селедка, а мама сожгла себе бровь.
Обед — сакральное деревенское время. В него останавливается вся деятельность, будь то физическая работа, драки, прогулки или запуск портативной версии большого адронного коллайдера, который, как известно, есть почти в каждой деревне у какого-нибудь Митрича. Еда в деревне — статья особая, принцип "не щелкай клювом" проявляет себя во всей красе.
Кстати, позавидовала куриной системе прекрасного. У них очень просто определить, кто первый петух на деревне — кто громче всех вопит, тот и альфа-самец, все лучшие бройлеры — его. Видимо, сильно у куриц развито чувство прекрасного. еще узнала, что куры — птицы перелетные. Перелетные через наш двухметровый забор прямо в огород к соседям, гадины двуногие (это не про соседей сейчас).
Вечером гуляла по полям, лесам, оргазмировала от красот природы, лепила снеговиков из остатков снега и люто жалела, что у меня нет фотоаппарата. Красиво до безумие. Безумие до красоты...
Перед сном читала Мураками и Переса-Реверте. Точнее, перечитывала, потому что "Клуб Дюма" я читала давным-давно, но почти ничего оттуда не помнила. Как же прекрасно вдруг после нескольких лет полупрофессионального "заглатывания" и анализа книг вдруг читать его девственно-ощущательно, переживая все малейшие нюансы жизни главного героя. Не думала уже, что буду способна на такое, но Мураками сотворил чудо еще месяц назад, а остальные авторы это подхватили. Теперь буду читать меньше, но... Шире?
Ночью под одеяло мне наинаглейшим образом залез кот. Пощекотил хвостом шею, потом улегся какой-то загадочной арабской буквой и начал мурдыкать со странным прибулькиванием. Любые попытки подвинуть его полосатую толстую харю жестоко карались предупредительным кусанием меня в живот. Так и заснула с этим упырем. Думает, одну землеройку подарил девушке — и теперь все можно, тварь мохнатая...
Воскресенье было посвящено царю царей огородов — парнику. Мы его собирали, разбирали, перестраивали, а самое страшное — красили в модный металлик. Для этого приходилось балансировать на узких железных перекладинках на высоте трех метров. Ну, а потом балансировать остался только батя, который меня этим самым благородным металликом сверху закапала с ног до головы, так что домой я ехала как фантомас.
Тут у меня кончаются слова. Правда, они закончились еще где-то на середине описания, потому что я поняла, что эти ощущения сейчас уже невозможно описать. Они такие... Такие... Ну, в общем бессмысленно сейчас говорить. Очень красиво, вся эта усталость, звуки, запахи, пейзажи, странности, оооох, как меня там таращило. Домой ехала в состоянии блаженного катарсиса. Сделала для себя много выводов, кое-что теперь буду менять.
И все же мне еще чего-то не хватает, какой-то маленькой крупинки.