Джармуш кончился, начался Хармс. Как-то так.

Пушкин сидит у себя и думает: "Я – гений, ладно. Гоголь тоже гений. Но ведь и Толстой – гений, и Достоевский, царство ему небесное, гений! Когда же это кончится?"
Тут все и кончилось.