С самого начала вечера в доме витало чувство опасности и огромное количество мужских гормонов. В 22.33 батя не выдержал этого нагнетания обстановки, гордо встал, поправил полосатые трусы, величественно воздел кулак к белью, висящему где-то в потолочной выси, и вопросил, подобно литературным гениям XIX века: "Мужик я или не мужик?" Мы с сестрой наивно сочли этот вопрос риторическим, а, следовательно, не требующим нашего внимания, мама на всякий случай предусмотрительно и язвительно расхохоталась.

- Пойду поменяю лампочку, - сказал, как отрезал, батя. Таким тоном говорят о захвате Зимнего или штурме Измаила, вся многовековая жестокость русского народа на секунду прорезалась в этих словах. Лампочка была обречена. Обречена с самого начала...

Первым делом, как это положено у мужской половины нашего семейства (то есть, собственно бати и восьмилетнего племяша), грозный мужчина ничком повалился на диван, вытянул ножки и завопил, что ничего в этом доме найти-то нельзя. Мама приволокла новую лампочку, вату, бинты, йод, пылесос, швабру и пакет семечек, чтобы лузгать их, наблюдая за отцом. Будь у нас поп-корн - она бы принесла и его. Я нашла стремянку - это было нелегко, она стояла в специальном месте для стояния стремянки в подъезде, а чтобы уж точно запутать всякого нормального человека, какой-то капитан Очевидность (вероятно, даже в моем лице) большими буквами написал на стене "Стремянка" и даже изобразил увесистую стрелочку, достойную последовательницу копья Чингачгука, которая совершенно безапелляционно утверждала, что стремянка - это именно вот эта стремянка, а вовсе не другой мусор, лежащий в окрестностях.

Батя презрительно приподнял голову с дивана и воззрился на сомнительную лестницу. Тут я поняла, что настоящие мужчины либо скачут на громадных лошадях с огненным дыханием, либо сидят за рулем дорогих и не очень иномарок, либо, на крайний случай, взбираются на бетонный пьедестал,  но никак не опускаются до такого плебейского средства стояния и возвышения, как стремянка. Батя величаво встал, опрокинув на пол подушки, царственным жестом показал, что стремянку надо отодвинуть - и вознамерился залезть на стол с моего кресла, а уже со стола прищучить эту коварную лампочку накаливания страстей.

Кресло у меня старенькое, красненькое, офисное. Вертящееся. При большом желании и не менее большой аккуратности на него можно-таки встать и сохранять равновесие, чувствуя себя одновременно йогом, акробатом, суперменом и идиотом. Батя запрыгнул на него горным козлом - кресло совсем по-человечески вздохнуло, скрипнуло, откинуло вдаль одно колесо и ловко крутанулось. Неумолимая центробежная сила зашвырнула батю на другой конец комнаты, где он закатился под табуретку, на которой стоит клетка с попугаями. На секунду все стихло, слышно было, как мама лузгает семечки. Но такая мелкая неудача не могла сломить истинно мужской дух человека, желающего сменить лампочку. Подобно партизану, он вылез из-под табурета и стал подкрадываться к осветительному прибору вновь...

Отвлекают, продолжение потом, черновики у меня что-то не сохраняются. Можете пока сделать ставки, будет ли заменена эта лампочка - заметьте, фразу про то, что она была обречена, совсем необязательно воспринимать буквально.