Над твоей головой оживали фонари, я лишь шла следом, выворачивая месяц за месяцем на изнанку.
Меланхолик с тонкими пальцами, о чьи слова не раз молча спотыкалась.
Однажды хватило стыда поднять на тебя глаза, будто сбежавшие из-под крана;
после целовала призрачно тонкие нити ультрамарина на своих запястьях, обнажала истерики.
Я не могла признаться тебе еще в чем-то большем.