История последняя.

Подруга очередная, Катя, как то говорит:
- Может, в Баден-Баден слетаем, развеемся?
- Нахуй, нахуй, - говорю.

Она улетела, а мы остались. Пару дней покеросинил, но не до соплей, а так, для тонуса. На третий день выкинул тормозной парашют, да хуй там был, кореш в гости зашёл, принёс два литра и стропорез. Ну а на пятый день собака меня уже за шиворот в ванную волокла. Заебалась горемычная. Кое как они с кошкой привели меня в чувство.
- Знаешь, дорогой, пора тебе на природу, подлечить здоровье. – кошка говорит.            
А я в очень хуёвом состоянии, руки ходуном, постоянно сблёвываю, не пойми чем, хотя вроде и не жрал ни чего… По квартире перемещаюсь как афробиоробот. Увидел пустые бутылки, аж мотор клинить начало. Действительно, пора на природу.

- Я на рыбалку хочу… - сказала собака.
- Рыба, и ниебёт! – поддакнула кошка.
- Какая рыба, на улице минус пять.
- Самая погода для зимней рыбалки, корюшка прёт сейчас.
- Это вам Затевахин наплёл что ли?
- Тебе ли не всё равно, как раз спирт выветрится на холоде.

Короче уломали они меня на рыбалку. Я только вот не был ни разу на «зимней». Рыбаков встречал, по городу их много бывает навалено, у метро в основном. Но как говориться «Для рыбалки мало страсти - нужны снасти». Стал вспоминать, кто у меня из знакомых маньячит по этому делу. Звоню Вовану.
- Вован, привет!
- Здарова, Толик тут к тебе заходил на днях, говорят, не помнит, как ушёл.
- Через дверь ушёл.
- Только проснулся в «Доме ночного пребывания», около Гренадерского моста, - и Вован заржал -  Сам то как?
- Да моя опять решила мир повидать, полетела в Баден блядь Баден нахуй.
- «Твоя» какая, Света, или Лена?
- Катя
- Ну а ты как всегда, на стакан, значит?
- Слушай, давай без касания морального облика а?
- Мне то чего не позвонил, я бы тоже врезал, а то работа заебала хуже жены, блядей бы сняли, я такой шалман знаю на десятой Советской…
- Вова, мне хуёво.
- Ну всё, извини, чего хотел?
- Ты вроде рыбак у нас, мне удочки нужны, и этот, как его, альпеншток, что ли.
- Ледобур, наверное, ещё пешня и шумовка.
- Это чего такое?
- Ну лунку сверлить.
- Да бля, не даун я, про ледобур можешь не объяснять, пешня с шумовкой, чё за херня?
- Пешня , типа лома, лёд проверять или долбить, а шумовка, это как когда суп варишь, пенку снимаешь, так же, только лёд из лунки.
- Наука!
- А ты думал, тут всё по Сабанееву. На какую рыбу хочешь?
- Вроде говорят сейчас корюшка попёрла… - неуверенно говорю я.
Собака с кошкой энергично кивают.
- Про мормышки спроси,- напоминают.
Затевахина убью, вместе с Сабанеевым, разумеется.
Короче пообещал он мне помочь со снаряжением. Не имей сто рублей.

На домашнем консилиуме решили ехать на залив.
- Водку брать?
- Возьми пол банки, но не больше.
- Холодно ведь будет! – я искренне возмутился.
- Если заснёшь по пьянке, то замёрзнешь.
- А вы на что?
- Может, ещё нарты возьмём, а ты нас впряжёшь?
Это мысль, говорю.

Самое трудное в рыбалке, это рано просыпаться. Разбудил меня Вован, который завёз всю рыбацкую шлоебень ни свет ни заря. Худо бедно, но в десять мы были уже на Финбане. Вокруг сновали такие же долбаёбы как и я. Попадались даже те, кто был уже на хорошей кочерге. Из ларька истошный женский вокал орал про то, что «была любовь». Кошка сидела в сумке. Ей пришлось смастрячить что-то наподобие маленькой меховой квартиры,  пожертвовав на это дело какую-то старую шубу. Собака чинно трусила рядом на коротком поводке.
- Ты то не замёрзнешь? – спросил я у неё.
- Да брось, у меня шерсть тёплая, на крайняк «Иглу» сложим. – отвечала она.

Электричка не спеша несла нас по заснеженным ландшафтам. О чём я думал в эти минуты? Не блевануть бы. Но доехали без приключений, я даже покемарил чутка. Выходить решили с первой группой рыбаков. Я поплёлся за ними следом. Судя по их общению, все они друг друга знали, и разговоры вели про мормышки, прикормку и прочею рыбацкую атрибутику. Должен сказать, что в большом количестве данная тема очень сильно заёбывает.
День обещал быть хорошим. Ветер отсутствовал, солнце припекало довольно сильно и в купе со свежим морозным воздухом производило благоприятнейший эффект на моё самочувствие. Когда вышли на лёд, группа сразу же разделилась на три колонны. Каждая взяла свой курс. Я интуитивно пошёл налево. Минут через тридцать мои поводыри сбились в кучу. Пока они размахивали руками и о чём то спорили, я их нагнал.
- Чего стряслось? – спросил я.
- Да вон, льдина откололась, вчера ветер был сильный.
- И чего, может унести?
- Теоретически да.
- Так ветра же вроде нет?
Все посмотрели на меня как на полного мудака.
- Ты давно рыбачишь? – наконец спросил мужик в пыжиковой шапке.
- Первый раз - с достоинством ответил я.
- Тогда понятно,- засмеялся он, и все тоже заржали как лошади, - Когда почувствуешь, что ветер подымется, чистой воды уже метров сто будет.
- Ладно, хуй с ним, - сказал ещё один рыболов и решительно перешагнул через трещину.
Надо сказать, что если бы не это сборище, я бы и не заметил ни какого подвоха, так бы и топал до Котлина. Все тоже пошли следом за отважным рыбаком. Делать нехуй, пошёл и я. Хоть очко и поигрывало, но позориться прилюдно не хотелось. Протопав ещё с пол часа, все вдруг разбежались в разные стороны как тараканы. Я остался один, и пока водил жалом по сторонам, вокруг с остервенением бурили лёд.
- Давай может и мы рыбу половим? – тактично спросила собака.
- Красота то какая. – высунувшись из сумки сказала кошка.
Я беспомощно повернулся в одну сторону, потом в другую. Заметив это, мужик в пыжиковой шапке махнул рукой. Я осторожно подошёл к нему.
- Туда отойди метров на тридцать, и можешь сверлить. – сказал он покровительственно, и добавил,- На что ловишь?
- Хуй знает, какие-то червяки.
- Мотыль, - назидательно поправил он, и саркастически пробормотал себе под нос,- Червяки, ишь, рыболовы пошли.

Я попиздовал в указанном направлении. И через честных тридцать шагов скинул с плеча заебавший ящик.
- Всё, нефть здесь!
Кое как собрав ледобур, начал бурить. Когда бур провалился, аккуратно извлёк его и положил рядом. Шумовкой прочистил лунку. Пока всё получалось неплохо. Из ящика достал удочку, банки с наживкой.
- Мотыля убери опять в ящик, а то замёрзнет. - напомнила кошка.
- Сама смотри не задубей.
Собака понюхала лунку.
- Чё то рыбой не пахнет… - разочаровано протянула она.
Я хуйнул одну банку червей в лунку.
- За что ты их так? – кошка непонимающе уставилась на меня.
- А что, Затевахин с Сабанеевым против?
- Да нет, просто у нас всего две банки было, теперь может не хватить.
- Если вы думаете, что я тут до утренней зорьки, то вот уж хуй!
Размотав леску, и нацепив мотыля я опустил снасть в лунку.
- Я посмотрю чего у других делается,- сказала собака и не спеша побежала прочь.

- Доволен хоть, что выбрался на природу? – спросила кошка.
- Есть свои плюсы, но ноги тоже уже подмерзают,- сказал я и привстав стал перетоптываться.
- Не шуми, рыба всё слышит, - укоризненно сказала кошка.
- Что ж мне теперь, без ног, как Маресьеву, оставаться?
- Смотри сам, только мне рыбы свежей хочется.
И тут кивок на удочке резко нагнулся.
- Подсекай! – зашипела кошка как безумная.
Я схватил удочку и со всей дури дёрнул вверх. Потом скинул варежки и трясущимися руками стал выбирать леску. Не пизжу, но холода в тот момент я не чувствовал. Когда наконец из лунки на лёд вылетел, и заиграл на солнце небольшой окушок, мы с кошкой издали победный кличь. Я отцепил трофей и насадив мотыля опять погрузил снасти в воду. Следующая рыбина оказалась корюшкой.
- Ножом её порежь, и на неё же и лови, - посоветовала кошка.
- Откуда же ты такая умная? – удивился я.
- Самообразование,- с достоинством отвечала она.

И началось. За десять минут я поймал семнадцать хвостов. В основном корюшка, хотя попалась одна приличная плотва и ещё три окуня. Подбежала собака.
- Ого, вы наколотили! Максимум, что видела, это пять рыбин.
- У кого?
- У этого, в пыжиковой шапке, видать «бывалый».
- Новичкам везёт, - подмигнул я.
Через пол часа количество рыбин дошло до тридцати пяти.
- Ну давай ещё с пол часа посидим и домой, а то для первого раза как-то подозрительно кучеряво, - говорю я животным.
Те неожиданно согласились. Хотя мне просто показалось, что подмёрзла меховая братия.
За следующие полчаса попался только в усмерть укуреный ёрш.
Я сложил рыбу в ящик, смотал удочку и взвалил всё на плечо.
- Ну пошли, Сабанеевы.
Проходя мимо «пыжиковой шапки» я поймал на себе неодобрительный взгляд.
- Как улов? – спросил я со скрытым чувством ликования.
Но тот почему то молчал. «Может не услышал?», предположил я. И переспросил:
- Клюёт хоть?
Рыбак скривил недовольную рожу и махнул рукой, чтоб я не мешал. Да и хрен с тобой, подумал я и пошёл к берегу. Когда отошли на расстояние, с которого нас было не слышно, собака сказала:
- У него мотыль во рту.
- Чего? – не понял я.
- Чтоб мотыль не замёрз, он его во  рту греет.
И тут я блеванул. Когда спазмы в желудке закончились, я обтёр рожу снегом, достал водку и прополоскал горло. Пару секунд поколебался- сплюнуть водку, или проглотить, но всё таки выплюнул. Без происшествий мы добрались до берега и по протоптанной дороге вернулись на станцию. Назад ехали в почти пустой электричке. Когда добрались до города, я понял, что очень устал. Тяжесть поклажи, свежий воздух, мороз, сделали своё дело. Но хоть и велик был соблазн добираться до дому на тачке, я логично предположив, что рыбака хер повезут, поплёлся в метро.
- С собакой нельзя,- замахала мне рукой тётка в будке, и добавила, - Без намордника!
Я так заебался, что повернувшись к собаке сказал:
- Ответь ей, что-нибудь, у меня сил нет.
Та повернулась к бдительной работнице метрополитена.
- Я вегетарианка, но если будете провоцировать, могу и за ляжку цапнуть.
Мы прошли не заплатив мимо бесчувственного тела. Хоть какая-то польза от звериного пиздобольства.

Дома решил пригласить Марину на жареную рыбу. Точнее, чтоб она пожарила, а потом мы вместе сожрали. Кошка с собакой вытребовали себе сырую. Дал им всё, кроме корюшки. Помылся и пошёл.

Звоню. За дверью шаги.
- Кто?
- Да я это…
Дверь открылась. И куда я раньше смотрел? Такая классная баба!
- О, привет, чего стряслось?
- Рыбу я ловил, - ответил я голосом Леонова из «Джентельменов удачи».
- Какую рыбу? – не поняла она.
- Да на рыбалку ездил, - объяснил я, - Ты корюшку любишь?
- Свежую?
- Ну ясен пень не маринованную!
- Вообще то да.
- Ну тогда пошли ко мне, заодно и пожаришь.
- А приставать не будешь? – игриво спросила она заулыбавшись.
- Буду. Честно признался я.
- Тогда грех не зайти, - констатировала она.

Секс после корюшки, что может быть прекраснее? Так я думал, пока Марина колдовала на кухне, а мы (я и животные) смотрели «ящик».
По требованию большинства пришлось зырить Затевахина. Незаметно я заснул.
Разбудила меня собака.
- Телефон!
И точно, из прихожей доносились настойчивые звонки.
Я поковылял на звук.
- Телефон! – крикнула Марина из кухни.
- Да слышу я, слышу,- недовольно проворчал я и снял трубку.
- Алло!
- Уже нарыбачился?
Звонил Вован.
- Да.
- Ну и как, снасти не проебал?
- Нет, утопил, - серьёзным голосом ответил я.
- Да ты, что!!! Я ж тебе почти коллекционные удочки дал и титановый ледобур!!!
- Нессы, - успокоил я его наконец, - Всё заебок. Корюшки привёз.
- Ну, бля, ты и мудило,- обрадовался он.
- За снасти спасибо, больше всех поймал.
- А где ловил?
Я рассказал, приблизительно, так как название станции напрочь забыл.
- А давно приехал?
- Да уже часов шесть.
- Везучий! Там как раз льдину оторвало.
- С рыбаками?
- Сейчас любая льдина с рыбаками.
Из кухни раздался Маринин голос.
- Всё готово, можно к столу.
- Ты там не один? – навострил уши Вован.
- Да, к корюшке ещё русалку зацепил.
- Могу приехать.
- Разрушишь атмосферу доверия и корюшки.
- А как зовут русалку?
- Марина.
- Марина, значит «морская». Похоже точно русалка! – завистливо присвистнул Вован, - Ну тогда не буду мешать, рад, что вовремя свинтил.
И он повесил трубку.
Конечно, по уму надо было его пригласить на улов, всё-таки удочки его. Но поймите меня правильно, Марина то одна.

Что ни говори, а жареная корюшка, это пиздато! Превозмогая себя, я налил по полста коньячку. Мы чокнулись. Марина выпила залпом, я же чуть пригубил и тут же быстро поставил рюмку на стол.
- Не можешь уже? – кивнув на бутылку, спросила она.
- Да чего-то не идёт.
- Видать хорошо погулял?
- Неплохо.
- Твоя то, эта, которая, очередная,- тут Марина засмеялась, - Когда должна вернуться?
- А хрен знает, вроде на неделю улетала.
- А какого числа?
- Какого числа, что? – всё ещё не понимая куда она клонит, спросил я.
- Улетела какого числа?
- А сейчас какое?
- Двадцатое…
Я посмотрел на батарею пустых бутылок, прикинул в уме количество выпитого, рассчитал дни запоя, накинул день на рыбалку.
- Ебать!
В прихожей раздался звонок.
- Ебать!!! Повторил я.
Марина поняла всё сразу.
- Ну вот и поели корюшки…
Из комнаты прискакали животные. Слава богу, молча.
- Может мне на балкон пока, а потом незаметно выскочу?
- Ага, разве, что с балкона.
Кошка начинает тихо подхихикивать. Не ляпнула бы чего…
- Ну так куда мне? – Марина растерянно стояла посредине кухни. Испуганная и красивая.
- Хуй с ним, давай на балкон.
Я ломанулся в коридор, открывать.

Подруга выглядела отдохнувшей и обрушила на меня прямо с порога лавину важной и нужной мне информации. Из этого потока я понял, что: у неё отрубили телефон, потому что роуминг очень дорогой, (пиздеть надо меньше, подумал я), отдохнула она прекрасно, в городе очень много «наших», жаль только, деньги быстро кончились.
- Ты же четыре штуки взяла? – изумился я.
- Знаешь, оказывается Достоевский, однажды, проиграл там всё, что у него было, даже обручальные кольца!
«Ага», - думаю, так же как и ты, идиотка…
- А чем это так пахнет?
- Пиздюлями это пахнет, - говорю, - Ты что, все деньги просадила?
- Почти. А что такое?
Вот ведь сука!
- А то, что зарабатываю их я.
- Ну ты же разрешил… - она присела на стул в прихожей.
- Слушай меня стоя! Я разрешил взять деньги с собой, и потратить на дело! А не проёбывать их как Достоевский. Ты хоть его читала?
- В школе проходили, - пролепетала она.
Подошла кошка. Долго смотрела на нас, потом зевнула.
- Киса, киса, - подруга протянула к ней руку, чтоб погладить и заодно снять нервное напряжение.
- Киса у тебя в штанах. – отбрила её та и не спеша прошла в комнату.
Как она заорала!
- Что это, что это? – наконец, прекратив истерику, залепетала подруга.
- Это моя кошка, а ещё собака есть, не забыла за неделю?
- Она, что, тоже говорит?
- А ты у неё и спроси.
- Боюсь.
- Ладно, иди в ванную, смой тлетворное влияние запада.
Когда из за двери раздался шум воды, я бросился к балкону. Марина уже задубела основательно.
- Пойду я тоже в ванную, - прошептала она, - Греться.
И мы на цыпочках сквозанули к дверям.
На лестничной площадке она спросила:
- А чего это она у тебя так орала?
- Обрадовалась встрече,- уклончиво ответил я.
- Жаль, что так вышло всё, - Марина расстроено хлопнула глазами, - Ну ты всё же не забывай…
- Постараюсь, – я обнял её за плечи, прижал к себе.
Куда уж тут, забыть, думаю.
- Пусти, пора мне, - сказала она, не делая попыток вырваться.
- Ага, - я отстранился но только чтобы посмотреть ей в глаза.
- Ну хватит уже мучить! – она улыбаясь выскользнула и исчезла за дверью.
Совсем как русалка.

Я прошёл на кухню, маханул стопку, тут же налил до краёв следующую.
- Посуду убери лишнюю, а то видно, что не один ты тут корюшку ел.
Собака кивнула на стол.
- Ты будешь?
- Ну давай, выручу.
Я поставил перед ней Маринину тарелку. Стопку ополоснул водой из под крана и убрал в буфет. С полотенцем на голове в кухню вошла Катя.
- Ты сердишься?
- Нет, я негодую. И выпил вторую, налив сразу же третью.
- Я думала, у нас серьёзные отношения, - начала она, но я прервал эту лирику:
- Сериалов не надо, давай, шмотки собирай и проваливай.
- Куда?
- А куда хочешь, можешь в библиотеку, можешь к маме в Екатеринбург.
- Зачем в библиотеку?
- Достоевского почитаешь.
- Значит ты меня не любишь?
Я знал, сейчас выпью третью, и будет полегче. Будет уже похуй на эти сопли. И я выпил.
- Так любишь или нет?  
Катя стояла надув губки, и ждала ответа.
Вместо её, я спросил собаку:
- Как корюшка?
- Вкусно, - ответила та облизываясь, Катя аж подпрыгнула.
Вошла кошка, посмотрела по сторонам, строго зыркнула на подругу.
- Вроде и мокрая, а всё равно не русалка, - и ушла.
- А ты умеешь корюшку жарить? – теперь я спросил Катю.
- Нет…
- Ну тогда – до свидания.
Как я понял, животным тоже больше нравилась Марина.
Не хочется описывать последовавшую за этим часовую истерику. Но когда Катя вышла наконец на лестницу, и я закрыл дверь, стало мне так хорошо, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Утренние лучи пробивались через занавеску, выхватывая внутрикомнатную действительность. В одном из таких светлых пятен было плечо Марины, безмятежно спящей на моей кровати, в другом- кошка, свернувшаяся калачиком у неё в ногах. Собака спала на полу рядом. Ну что ж, похоже пришло время, когда мне наконец придётся бросить пить. Хотя бы на несколько лет.

Родня

Марина меня в бок толкает. Спросонья нихуя понять не могу.
- Чё такое?
- Забыла сказать, ко мне тут родители в гости собрались…
- Какие родители?
- Мои!
- Ну и куда их девать?
- Поживут пару недель в моей квартире, в музеи сходят.
- Музеи тоже у тебя в квартире?
- Дурак! В Эрмитаж сходят!
- Удачно, там как раз распродажа…

После того как Марина ушла на работу, на кухне разгорелся диспут.
- Старпёров нам не надо! – Кошка сразу заявила. – Свобода и ниебёт!
- Действительно, зачем нам лишние едоки? – Поддержала её собака.
- Да вы вдвоём за неделю жрёте больше, чем  мы с Мариной за месяц! – Я попытался пойти в контратаку. – Кто под новый год всю колбасу сожрал? Пушкин?
- ХуЮшкин!
И кошка ушла в комнату.
- Ну а ты что? Тоже, значит, боишься отощать, блокадница?
- Ну, как сказать, тут ведь не только еда, а в большей степени проблемы комфорта.
- То есть попиздеть не получиться?
- Опять же таки и этот фактор.
- Слова то такие откуда?
- Книги читаю, телек смотрю…
- Да вас же кроме футбола и мормышек ваших ни хера не волнует?
- Уверен? А еда?
И собака тоже гордо покинула кухню.

Пошёл на работу злой как черт. На площадке встретился с соседкой.
- Здравствуйте! – Радостная такая.
Я тоже поздоровался. Всё-таки Санкт-Петербург за окном.

Пару слов об их семье. Муж у неё – спортсмен: то ли боксёр, то ли борец - не помню. Здоровенный, как книжный шкаф. Как-то (лифт был сломан) встретились на лестнице: я из магазина сумки пёр, пыхтя и потея, а он как палубный истребитель на форсаже мимо просвистел с двумя рулонами линолеума. Я тогда ещё охуел. Потом, тоже как-то, видел его во дворе: они с женой холодильник купили невъебенный (видимо жрёт он тоже как истребитель), грузчики понятное дело - «до подъезда». А ему похуй пыль, обхватил его как  трелевочник и поволок к себе.

Теперь о соседке. Ничё так. Марину всё доёбывала, как, мол, у нас совместная жизнь получилась?
Чего-то она ей отгрузила такое, что теперь, когда соседка меня увидит - всё время улыбается. Естественно, когда мужа рядом нет. Тот с ней, видимо, строг.
А, вот ещё, важная деталь, она – блондинка. Причём такая, что в гараж только через автосервис въезжает.

- Мой уже ушёл, а у меня лампочка перегорела…
Вот чего она хочет? Попросить меня лампочку заменить, или сообщить, что мужа нет?
- Ну? –  Я вопросительно смотрю на неё, ожидаю чего-нибудь более конкретного.
- Вы можете поменять?
- Мужа?
Она испугалась:
- Нет, зачем?
- Ну не знаю, на еде сэкономите…
Смотрит на меня, ни хуя не понимает, шучу я или нет.
- Ладно, где ваша лампочка?
- Там, на потолке.
Ясень-плесень, думаю, что не в голове у тебя лампочка.
Прошёл за ней в квартиру, попытался снять ботинки, но соседка запротестовала.
- У нас всё равно домработница убирает!
Ещё один мазок к портрету.
- Подождите, я лестницу принесу.
И пошёл к себе за стремянкой. Животные уже в дверях встречают.
- У неё муж боксёр! – Заботливо напоминает кошка.
- Знаю.
- Не боксёр, а борец! – Поправляет собака.
- Не важно, кто он, главное, чтоб последствий не было…
Тут я уже не вытерпел:
- Лампочка у неё перегорела!!!
- Слышали… - Кошка, закатив глаза, отвечает.
Я не стал ввязываться, взял лестницу из чулана и пошёл к соседке.
- Ой, я не знаю, где у нас лампочки хранятся. – Вдруг вспомнила она.
Конечно! – думаю про себя, - Откуда тебе знать!
Возвращаюсь к себе за лампочками.
- Чё, гондоны забыл? – Кошка подъёбывает.
- Хуй забыл!!!

Иду опять к соседке. Молча залезаю (на стремянку), выкручиваю старую, вкручиваю новую лампочку. Эта дура свет не выключила, и мне по глазам как уебёт сто пятьдесят ват. Стою и сам на себя злюсь, тоже ведь мудило - мог бы и проверить! Этой – хоть ссы в глаза – всё божья роса.
- Ой, как теперь светло!
Я думал, она сейчас в ладоши захлопает. В дверях уже спрашиваю:
- А муж у вас боксёр?
- Нет. Он борьбой занимается!
- «Классик» или «вольник»?
- Не знаю, спрошу у него…
- Ну, до свиданья, тогда.
И я вышел. Пока ставил стремянку, подошла кошка.
- Ну, так «классик» или «вольник»?
- Тебе-то что?
- Интересуюсь в целях безопасности.
- Сплюнь.
На работу я почти не опоздал.

На следующий день, вечером, мы с Мариной поехали на вокзал. Встретили её родителей, проехались по городу с обзорной экскурсией. Я старался не вникать в беседу. Сплошные «лючки и парнички». Садоводы, блядь.
Дома родственнички недовольно покосились на животных.
- А что это у вас? – С претензией строго спросил Маринин отец. – Кошки-собаки в доме?
Кошка отпустила ему полный презрения взгляд и ушла, даже не обнюхивая.
«Ну, теперь пиздец тебе дедушка» - подумал я. 
- Вы в моей квартире будете жить, а мы здесь. Животные вам не помешают. – Попыталась загладить потенциальный конфликт Марина.
- Всё равно, не дело! – Назидательно упорствовал старик.
Жена его укоризненно посмотрела на мужа, но промолчала.

За семейным ужином животные демонстративно отсутствовали. Я извинился перед всеми и прошёл в комнату.
- Ну, чё вы как не родные? – Шёпотом спрашиваю у них.
- Боюсь вступить в дискуссию. – Собака серьёзно отвечает.
- О чём с ними можно говорить? – Кошку понесло. – «Животные – не дело»! Ишь, блин, деловой!
- Ладно, потерпите пару недель, Марина ведь тоже переживает.
- Потерпеть мы, конечно, потерпим, - примирительно заверила собака, - Но пускай этот поборник чистоты не провоцирует.
- Попробую объяснить. – Пообещал я им.

Вернувшись к столу и прослушав получасовую лекцию о том, что «всё уже не так», я начал клевать носом. Потом вспомнил, что обещал «своим» урегулировать вопрос.
- Иван Иваныч (забыл сказать, что Маринин отец – Иван Иванович, а мать – Екатерина Ивановна), я по поводу животных, они у меня очень чистоплотные и умные. Всё понимают.
Я выделил голосом «всё», чтоб надавить на подсознание, но Иваныч только закряхтел недовольно, как будто я ему на мозоль надавил. Екатерина Ивановна ответила за него:
- Ваня у нас очень категоричен, а я животных люблю. Раз они у вас такие умные, вы им скажите, что со мной можно дружить. – И она засмеялась над своей шуткой.
Из коридора раздалась ободрительная возня, явно там живо обсуждали подслушанное.
Ну, вроде как порядок с этим вопросом.

Оставив Марину с роднёй, я решил покемарить в кресле. В комнате уже работал телек. Кошка смотрела футбол. Правда, в одиночестве. Собака лежала у батареи на полу и читала «Старик и Море» переворачивая страницы языком.
- Молодец, не провалил миссию. – Подбодрила меня кошка, не отрываясь от экрана.
- Но дед всё равно потенциально опасен…- Задумчиво сообщила собака.
- Ну, мы его, если что, перевоспитаем! – Заверила кошара и тут же заорала: - Куда ты пас даёшь!? Я после валерьянки хвостом точнее отпасую!
Марина что-то крикнула из кухни, и я вернулся.
- Слушай, у нас на завтра совсем еды нет, не съездишь?
- Давай.
Я оделся, проверил ключи и деньги. Раз вечер пропал, хоть прокачусь перед сном.
На лестнице столкнулся с выходящим из лифта соседом – борцом. Мы поздоровались кивками.

Ездил я часа два. Вернулся, думая, что все уже собираются спать. Но не тут то было. В прихожей меня встретила Марина с тряпкой в руке.
- Что стряслось? – подозрительно спросил я.
- Потоп! - И она умчалась в туалет.
Быстро раздевшись, я ворвался в комнату. Там сидели: Екатерина Ивановна, явно чем-то расстроенная, Иван Иванович – подозрительно испуганный, кошка – сияющее-ликующая.
Я взглядом показал ей «на выход», надеясь, что это останется незамеченным. Та не спеша встала и, выгнув спину, продефилировала в коридор. Я прошёл в спальню. Там же сидела собака, уныло смотря в окно.
- Ну что тут у вас?
- Пенсия сральник сломала.
- То есть как это? – Я не понял даже сначала о чём речь.
- Расколол бачок и толчок, мудило, – продолжала кошка, - Хорошо ещё посрать не успел!
- Иван Иванович? Чем?!
- Да уж не хуем, старенький ведь! Полез, проверять, какой у тебя инструмент в шкафчике, ну и выронил разводной ключ.
- Ебическая сила!
- Эпическая, так культурнее. – Поправила меня собака и оптимистично подытожила. - Всё ещё только начинается…
- Сидите здесь, от греха.

Я бросился в туалет на подмогу  Марине. Совместными усилиями мы быстро собрали всю воду в таз. 
- Как же угораздило твоего папу? – Со злорадством начал я, когда авария была ликвидирована.
Марина расстроено махнула рукой, и я решил больше её не пытать, а примирительно чмокнул в щеку.
- Не расстраивайся, и объясни им, что мы теперь в твою квартиру «до ветра» будем ходить. Только заостри внимание, что животные тоже приучены к человеческим удобствам.
- Хорошо, и спасибо, что не злишься.

Пока я возился с тряпками, тазами и «не злился», Марина, по тихому, переправила семейство к себе. Когда я вынес осколки на помойку, стало уже совсем темно и мы, наконец,  сели на кухне пить чай.
- Надолго они? – Как бы невзначай спросил я у Марины.
Кошка с собакой навострили уши.
- Я думаю на пару недель, может меньше.
И посидев ещё немного, она пошла в ванную. Потом ушла собака, и мы с кошкой остались вдвоём.
- У Марины в шкафчике над унитазом ничего тяжёлого нет? А то мы с завтрашнего дня запросто можем начать во двор срать ходить.
Я тяжело вздохнул и отправился спать.

Утром меня разбудил настойчивый звонок в дверь. Открываю, и вижу соседа. Стоим смотрим друг на друга, тот наконец решил поздороваться:
- Я «вольник»…
Сказал бы сразу – «Я пиздец».
- ?
- За лампочку спасибо.
А у самого желваки играют.
- Ааа, – протянул я. – Пожалуйста. Перегорит – обращайтесь!
- А чё, так уж часто перегорают?
- Естественно, это ж обычная лампочка, если хотите, поменяйте на современные, скрученные такие, как внутриматочная спираль, те вечные как Фидель Кастро.
Бляха-муха, зря я про эту спираль. Напрягся богатырь.
- Хо-ро-шо. - По складам отвечает. Получилась поэма Маяковского какая-то.
Соседка выглядывает. Глаза уставшие - не выспалась, похоже. Ревнивый муж, наверное, всю ночь её в партер ставил. За лампочку мстил.
Не помню как уже, но закончили мы этот разговор, и я пошёл чистить зубы.
- Чего этот компрачикос хотел? – кошка спрашивает.
- А хуй его знает? Наверное, чтоб я его с «классиком» ненароком не спутал.
- Не забудь сегодня сантехнику купить.
- Шла бы ты телек зырить!
- Там профилактика, по всем каналам только «бой муравьёв».
- Кроссворд тогда отгадывайте.
- А вот это мысль!
И она ускакала.

Пока я собирался, собака вызвала сантехника на завтра. На сегодня все «короли говна и пара» были уже заняты.
Неужели ко всем родственники приехали? - вслух подумала собака.
Успев перехватить кружку кофе, я заглянул в комнату попрощаться.
Пиздобратия и вправду разгадывала кроссворд. Я быстро пробежал глазами вопросы.
Охуеть! Половина про рыбалку, половина про футбол! Один вопрос ваще ебанутый «Что объединяет рыбалку и футбол?».

На работе пришлось задержаться, и  в магазин сантехники я  ворвался перед закрытием.
- Унитаз нужен.
- Какой?
Не знаю, что хотел продавец: повыёбываться или он так шутил…
- Чтоб срать! - Рявкнул я.
После всех проблем дома, ещё и на работе мозгоклюи заебали. Этот ещё тут. Хохмач бля!
- Какой фирмы? – Видимо всё-таки продавец не шутил и не выёбывался, но меня уже понесло:
- Бэнг энд Олафсон!
- Нет таких!
- Тогда вон тот, и всю требуху которая может понадобиться.

Вечером, когда как говорится «ничто не предвещало беды», Иван Иванович полез в конкретную залупу. Проблема всплыла при попытке сходить всем табором в толчок.
- Зверей на улицу! – безапелляционно заявил он.
Я взглянул на Марину, та жестом попросила меня подождать минут пять, и удалилась на проработку.

- Дело принимает серьёзный оборот, мы же не ангелы, в конце концов. – Напомнила мне собака. Кошка была более лаконична:
- Команчи будут мстить!
Меня вдруг как-то резко это всё заебало, и я решительно направился в Маринину квартиру.
- Ни кошек, ни собак! – Пенс разорялся, аж на лестничной площадке было слышно.
Я вошёл, за мной гурьбой скакала группа поддержки, как пехота за танковым клином.
Марина с красными от расстройства глазами беспомощно развела руками.
- Попробуй ты убеди…
И ушла в нашу квартиру.
- Дедушка,- начал я вежливо, - Вы лишили нас санузла и теперь узурпировали запасной!
- Речь не о вас, а об этих! – Дед махнул рукой на «команчей».
- Они члены нашей семьи, такие же, как и вы, не надо устраивать скандал из ничего.
Дед разнервничался, и схватился за стакан с водой.
Я хотел ещё что-то аргументировано изложить в устной форме, но меня опередили:
- А я ща ему в галоши насру, вот тогда по-другому запоёт.
Это могла сказать только кошка.
Дед как стоял, так и ёбнулся прямо со стаканом. Хорошо Екатерина Ивановна была в самой дальней комнате!
- Стакан не выронил, старой закалки человек. – Восхитилась собака.
А я бросился за нашатырём, хорошо запас есть, но на лестнице меня ждал «вольник».
- Такая нормально?
- Какая «такая»? 
- Лампочка.
Я осознал, что всё это он произносит, крутя у меня перед носом этой ёбаной лампочкой. Как будто мне в глаз её хочет вкрутить!
Пока я думал, что ему ответить, бежавшая «вторым темпом» кошка на ходу бросила:
- С дороги «протеин». Понаебут же уродов!
Интересно, сколько же он весил? Потому что, когда он плашмя пизданулся об пол, дом ходуном заходил. Лежит как покойник со свечкой, только в место свечки – лампочка. Хули говорить - хайтек. Я, реально, удивился, что лампочка при этом не разбилась.
Надо будет таких же купить, что-ли?
Тут же вспомнил, что совсем забыл об отдающем концы «Иваныче».
Найдя нашатырь, и, открыв его, на бегу отлил (нашатыря) немножко в ноздрю «вольнику». Тот подскочил как ракета из шахты, и, ошалело крутя головой, ломанулся к себе.
«Хуй с ним, объясню потом, что глюки из-за анаболиков», думал я, приводя в чувство старика.
Тот, открыв глаза, долго молчал.
- Ну, чего-нибудь скажите уже, сиси не мните… - Попросил я.
- Это правда?
- Что «это»?
- Она говорит?
- Вы о чём?
- О кошке, мне показалось, что она мне обещала в калоши насрать.
- Если не пустите в туалет, то вполне возможно, что вы угадали её желания.
- Пускай идут…
И дед, кряхтя, удалился.

Всё это время Марина была на балконе.
- Ну, как там? – с тревогой спросила она. – Что-то так грохнуло, я испугалась даже!
Я долго смотрел на неё, подбирая слова.
- «Наши» победили. – Успокоил я её.
- Как всегда?
- Как всегда!