Я стоял рядом и смотрел. Я курил и видел агонию, видел горение. Наверное надо было что -то сделать, но мне абсолютно не хотелось. Хотя разумом я уже понимал, что ей не выжить, но кто-то еще меня останавливал по ту, другую сторону.
    Я еще жил ею. И вдруг , как-то совсем внезапно я очень разозлилcя - я понял ,что она сильнее меня, и мне возможно с ней не справиться. Даже дело не в том, что я её ненавидел. О нет , я не мог, возможно без неё жить. Но это я пойму лишь тогда, когда её не будет . Её просто надо было добить, ведь я видел, что еще немного и она изменится, как бы мутирует, превратится в карикатуру себя, от неё прежней не останется главного, и будет лишь инерция. Тогда я буду вспоминать о ней не с нежностью и теплом, а с ненавистью и бешенством.
    Поэтому её надо убить сейчас. Я убиваю её, я вижу, как она содрогается в предсмертных судорогах. Ей уже не место рядом со мной. Пока она умирала, я не думал о том, что я сделал не так, что должно было быть ,а что я мог исправить. Я для неё ничего не могу уже сделать. Хотя она в свое время подарила мне немало. Я не успеваю ни о чем думать, я чувствую, как бешенство рядом, оно уже наполняет кровь, и пока рассудок мой не помутился, я должен убить её. Чтобы она не видела, чтобы не поняла. Я смотрю на неё, мимо неё и вдруг чувствую ,что она все понимает, она знает ,что должна умереть. И она знает ,что она бессмертна.
    Но сейчас, в отдельно взятое время, в отдельно взятом месте, в отдельно взятой жизни я её убью. И наконец освобожусь, разрывая с треском её суть, то, что она есть на самом деле. Еще немного ,и мне захочется наступить на неё, растоптать и забыть. И мне страшно, когда я думаю, что она все-таки сильнее меня. Не дай Бог, лучше сразу сдохнуть. Но вот я вижу рассвет, и понимаю ,что ей уже не жить .
    Немного жаль ,но это все, что мне осталось - не продолжать её мучений, а с хрустом как бы сломить её, плюнуть в грязные осколки и наконец забыть о ней. Ненавижу. Грань перейдена. И все-таки я знаю, что как не спасайся, как ни заколачивай щели и дыры, как ни оберегайся, она придет . И все начнется сначала, и мне опять придется её убивать.
































Может быть Любовь все-таки когда-нибудь сдохнет окончательно?