12 двенадцатьНе нужно быть архикомпетентным критиком или особо впечатлительным киноманом, чтобы выкроить два с половиной часа драгоценной жизни на просмотр нового творения Никиты Михалкова «12». Сейчас, когда магия чисел владеет умами общества, а психологическая драма мэтра отечественного кинематографа завоевывает венецианского «Золотого льва» и номинируется на «Оскар», оставаться аутсайдером как-то даже стыдно.

Мы читаем модные журналы, смотрим программы про актуальное кино, слушаем новости и с каждой минутой все сильнее проникаемся лентой «12». Потом идем, наконец, в кинотеатр и долго еще не можем прийти в себя - перевариваем постфактум сложносочиненной деонтологии, расставляем свои собственные (не киношные) приоритеты и точки над i...
Мы пытаемся понять, что же все-таки создал Михалков - ленту-притчу о добре и зле, о законе и милосердии? Или просто проапгрейденный под российские реалии ремейк картины «12 разгневанных мужчин», снятой Сиднеем Люметом в 1957-м году? Или же Никита Сергеевич просто собрал звездную тусовку в школьном спортзале и дал возможность каждому актеру показать себя во всей красе, особенно Юрию Стоянову, который сработал злобненькой пародией на телепродюсера Дмитрия Лесневского?

В любом случае, что бы там ни подразумевал демиург Михалков, благо сакральных символов в фильме предостаточно, он снял едва ли не лучший свой фильм.

С первых кадров зрителя словно берут за горло и держат в напряжении все два с половиной часа. И дело тут не только в актерском ансамбле. Не спорю, «звездный состав» играет немаловажную роль в формировании уникальной атмосферы фильма. Каждый герой - личность сложная, с судьбой-злодейкой, кучей проблем насущных и прошлого призраков, с детьми-суицидниками по лавкам, любовницей молоденькой, или, на худой конец, мамой, которая «не сахар». Все прекрасно, спору нет. Даже как-то слишком прекрасно. Ни в коей мере не хочу критиковать блестящую игру Маковецкого, Гармаша, Петренко, Гафта, Ефремова, Стоянова и всех остальных. Просто парад характеров в их исполнении не дает зрителю ни секунды, чтобы перевести дух. С того момента, как один из двенадцати присяжных голосует за освобождение мальчика-чеченца, накал страстей в маленьком спортзале набирает обороты, на взводе все - актеры, герои, зрители. Только подсудимый знай себе в «одиночке» пляшет - детство вспоминает.

12 двенадцатьКогда Маковецкий говорит о своем алкоголизме, бродяжничестве и гениальном открытии, мне становится грустно. Когда карикатурный еврей-Гафт рассказывает поучительную историю, доказывающую, что невозможное возможно, мне становится смешно. Когда грузин исполняет народный танец с кинжалом, мне все еще весело. Однако, когда остальные «господа присяжные заседатели» принимаются травить байки, истерить и устраивать перфомансы, мне становится не по себе. Обсуждение превращается в шоу, в котором каждый участник проходит персональный сеанс аутопсихоанализа, проще говоря - делится наболевшим и переоценивает неизбежное.

Собрав в одном фильме квинтэссенцию отечественного киноталанта, Михалков сделал ставку на впечатлительного зрителя, но не на зрителя внимательного. Режиссер не просчитался: лента «12» прошла на «ура». Она взбудоражила, затронула особо тонкие и ломкие струны души реципиента и снова-заново ткнула его физиономией в Вечное. Вместе с Михалковым аудитория попыталась разобраться, что же все-таки важнее: закон или милосердие. Попытаться-то попыталась, да вот только нужно ли было изначально разграничивать эти понятия? Не стоят ли морально-нравственные ценности на одной чаше весов? Стоило ли вообще противопоставлять их друг другу? Вопрос сложный. Наши с режиссером ответы на него явно не сошлись.

По моему скромному мнению, закон есть форма, контролирующая и вмещающая в себя милосердие, доброту, гуманизм, толерантность. Если нет этического контента-первоосновы, то и закона никакого быть не может. Впрочем, по Михалкову может. И пусть режиссер сам отметил, что присяжные всего лишь «посидели, потрындели и разошлись», он счел необходимым устроить им проверку на вшивость. Мол, совесть свою вы очистили, а дальше... дальше пойдете? Спасете мальчика или дадите ему погибнуть на свободе?

12 двенадцатьВ итоге у одиннадцати вершителей одной судьбы не нашлось идей по поводу помощи чеченцу, а Великий и Ужасный Михалков произнес пафосную фразу: «Русские офицеры бывшими не бывают...» и сделал доброе дело.

Лента закончилась чем-то похожим на happy end. Не стану украшать статью россыпью спойлеров, иначе смотреть «12» тем, кто фильм пока не видел, будет не слишком интересно. Однако позволю себе немного поудивляться. Во-первых, если у двух присяжных были доказательства невиновности мальчика, почему они называли его виновным? Во-вторых, зачем нужно было портить впечатление от кладбищенского миссионера? Его монолог о сельской школе был украшением ленты. Его монолог о кризисе среднего возраста и шоколадных сосках молодой любовницы был то ли самопародией, то ли истерикой, то ли еще черт знает чем... Точнее - ни о чем, ни к чему.

Остальные выступления товарищей присяжных вызвали улыбку или сожаление, сострадание или отвращение, в любом случае - сильные эмоции. Нельзя сказать, что актеры переиграли, просто их душевных порывов было слишком много. Зритель не успевал поломать голову над детективной частью сюжета: кто же убил? Зритель не успевал, что очень важно, навесить на персонажей эмотивные ярлыки «хороший», «плохой», «злой». Зритель не сделал выводов, не выучил урок режиссера. Зритель просто обалдел и долго-долго потом приходил в себя.

Несмотря на все это, лента «12» - одна из лучших в фильмографии Никиты Сергеевича. Яркая, сложно-замороченная, неоднозначная, она еще долго будет будоражить умы общества и вызывать споры-дискуссии. Пусть с патетикой у Михалкова перебор, пусть от актерского ансамбля в глазах рябит, пусть тема кажется несколько надуманной, зато два с половиной часа у широкого экрана пролетят незаметно и равнодушными вы точно не останетесь. Гарантировано.

Анастасия Крайнер